— Теперь я уверен, что один из нападавших был Морли. Он очень удивился, увидев меня здесь.
— Похоже, миссис Вейн и Морли что-то связывает, — задумчиво сказала Андриа. — И от них ниточка тянется к Салли.
Раф кивнул.
— Если они что-то сделали с Бриджит, я убью их, — процедил он сквозь зубы.
— Если прежде не убьют нас. — Андриа по-прежнему тщетно боролась с узлами. Отчаяние ее возрастало с каждой минутой.
— Расскажи мне о нашей дочери, Андриа. Многие детали я забыл, но я помню, что испытал в момент ее рождения. Это были изумление и восторг.
— Ты пытаешься меня отвлечь?
— Разве это плохо?
— Нет. Наверно, нет. — Андриа вспомнила тот период, когда ждала ребенка. — Бриджит так свирепо пихала меня ножками, словно ей было невтерпеж попасть в этот мир. Из-за этого я несколько недель не могла спать. Роды были тяжелыми, но я сразу обо всем забыла, как только взяла нашу дочурку на руки. Она была прекрасна — лучше всех на свете.
— Да… это было замечательное событие. Мы тогда жили с тобой в Лохлейде. Помню, как я метался по библиотеке и у меня все валилось из рук от мучительного ожидания. Когда я услышал ее первый крик, мое сердце захлестнуло счастье. Я бросился наверх и ворвался к тебе в спальню. Наша девочка продолжала реветь. Я помню ее крошечные ручонки, ножки и беззубые десны…
— Реветь? — Андриа невольно засмеялась. — Ревут быки — дети плачут.
— У нее были легкие быка, — не согласился Раф.
— Да, это были счастливые дни, — улыбнулась Андриа. — Кто бы мог подумать, что настанет такое страшное время! Почему мы не говорили друг с другом как близкие люди? Почему в наших отношениях столько места занимала гордыня?
— И обман на каждом шагу, — добавил Раф, наградив жену холодным взглядом.
Андриа, преследуя свою цель узнать правду, какой бы болезненной она ни была, и начать новую жизнь, — не заглотнула наживку. Раф еще оставался в ее сердце, но теперь она стала сильнее и могла сама решать свою судьбу.
— Ты кое-что скрываешь от меня, Раф, — нахмурилась она. — Так что не тебе обвинять меня в обмане. Незачем так усердно меня опекать, в конце концов, я не тепличный цветок. Единственное, о чем я тебя прошу, это сказать мне правду о Бриджит. — «Боже милостивый, пошли кого-нибудь, чтобы вызволить нас отсюда!» — мысленно взмолилась она.
Раф двигал стопами взад и вперед, пытаясь ослабить веревки на ногах, но, как и Андриа, успеха в этом деле не достиг.
— Я злюсь на себя, что попался в эту ловушку!
— Ты не мог знать, что Морли — пособник Бо.
Надвигалась ночь, темная, беззвездная. От голода Андриа начала слабеть. Она упорно пыталась освободить руки, но лишь до крови стерла кожу, а узлы так и не поддались.
В очаге дотлевали последние угли, и в комнате стало совсем темно. И вдруг снаружи послышались чьи-то шаркающие шаги. Дверь открылась, и в проеме показалась мужская фигура.
— Милорд? — произнес дребезжащий голос. Раф узнал голос кучера.
— Мелтон, почему ты не пришел раньше, чтобы освободить нас?
Кучер, пошатываясь, вошел в комнату.
— Меня ударили по голове, и я только что пришел в себя, там, в сарае. — Он осторожно двинулся к ним, но тут неожиданно появилась миссис Вейн. При слабом свете было видно, что у нее под глазом расплылся огромный синяк. Она торопливо подбросила на угли поленья и раздула огонь. Вскоре языки пламени весело плясали в очаге. Только тогда Андриа увидела, что женщину жестоко избили.
— Сейчас я вам помогу, — прошептала миссис Вейн распухшими губами. — Чтобы я еще когда-нибудь связалась с Морли! Этот человек не принес мне ничего, кроме горя.
Она холодными пальцами стала развязывать узлы на запястьях Андрии. Мелтон тем временем отвязывал Рафа.
— Экипажа нет, милорд, — горестно сообщил он. — Они его угнали.
Все сразу поняли, кто такие «они».
Андриа с трудом вытянула руки вперед, как только миссис Вейн освободила ее от веревок. Все тело болело, но она заставила себя встать и сделать круг по комнате, чтобы разогнать кровь.
— Нужно что-то делать, — произнес Раф, тоже разминаясь, чтобы восстановить подвижность. Он остановился перед женой, как будто не решался к ней подойти. Андриа чувствовала, что он хочет ее обнять, однако отступила назад — и волшебное мгновение растаяло как дым. Нет, она не поддастся его обаянию.
— Милорд, я хочу, чтобы вы встретились кое с кем, — обратилась к нему миссис Вейн, прикладывая бледные пальцы к глазу. Синяк явно доставлял ей страдания. — Вы получите важные сведения. Пойдемте со мной, если вы не возражаете. Поторопитесь! Морли может вернуться в любую минуту. — Она открыла дверь.
Андриа последовала за женщиной, не зная, что их ждет на этот раз. Раф шел вплотную за ними, Мелтон, кряхтя от боли, плелся сзади.
Они прошли через рощу, тянувшуюся за домами. Луна слабо просвечивала сквозь пелену облаков. Но миссис Вейн хорошо знала дорогу и ориентировалась даже в темноте.
Тропа вывела их на лужайку, где стояла чья-то лачуга. Миссис Вейн направилась прямо к ней. Она тихо постучала в дверь и вошла.
Тесную комнатушку освещали две свечи. В жилище пахло болезнью. От зловонного воздуха Андрию начало мутить. Она увидела кровать с проваленным матрасом и лежащую на ней изможденную женщину.
Миссис Вейн помахала рукой, чтобы Андриа подошла ближе. В лице с впалыми щеками было что-то знакомое. Она наклонилась к больной и внезапно вспомнила, кому принадлежали эти роскошные волосы.
— Хэтти Роуэн, — потрясенно выдохнула Андриа, узнав няню Джулиана. — Как… как ты здесь оказалась? Я думала, ты уехала в Йорк.
Хэтти слабо улыбнулась:
— Я приехала сюда, чтобы умереть дома. Мне осталось недолго, миледи. И перед лицом Всевышнего мне хочется облегчить душу. В противном случае меня ждет встреча с самим дьяволом. — У женщины прервалось дыхание, и ее начал сотрясать ужасный кашель.
Чтобы разбирать ее слова, Андриа была вынуждена наклониться ближе. Раф встал у изголовья, так чтобы ему тоже было все слышно.
— Миледи, милорд, я долго носила в себе этот страшный секрет. — Женщина умолкла, и лицо ее исказила судорога боли. — Я знала, что… юного Джулиана, царство ему небесное, убили. Но я не решалась об этом сказать, потому что боялась, что меня тоже убьют.
— Я знаю, — кивнула Андриа. — Смерть Джулиана казалась странной, но я была бессильна что-либо сделать. — Когда Андриа подумала о мальчике, которого любила как родного брата, к горлу ее подступили рыдания.
— Господин Бо поил Джулиана каким-то отваром. Он делал это каждый день, в те часы, когда я уходила в церковь. Он всегда отправлял меня молиться после завтрака.
