такой постановки вопроса и даже, как будто обиделся. — Я твой единственный отец.
— Всё просто. Отец — это тот, кто воспитал. Кто рассказывал интересные истории, дул на разбитые коленки, к кому можно был прийти со своими страхами и сомнениями, чтобы он их развеял. Но это — не про Вас. Вы просто поделились с моей мамой своей биологической жидкостью, поэтому биологически Вы мой отец. — Оттарабанила я текст как заправская отличница.
Похоже, такого откровенного разговора о физиологии не ожидал не только граф, но и ректор. Кажется, я их засмущала. Граф пошёл пятнами, а ректор спрятался за очередным документом. Ах да, я же невинная девица. Но я же целительство проходила. Впрочем, тут как в анекдоте: «жопа есть, а слова нет». Надо спасать беседу.
— Так почему вы пришли сейчас?
— Так получилось, что я не знал о тебе ничего, кроме того, что ты есть. Мы с твоей мамой очень любили друг друга, но однажды мы поссорились, когда она была беременна. И она уехала, спряталась. Не хотела меня видеть. Я не мог её найти. А недавно родовой артефакт показал место, где ты находишься. И вот я приехал за тобой. Мне жаль, что такое случилось с Флорентианой, и ты росла без родителей. Но теперь ты — часть нашей семьи. У тебя трое братьев и они будут рады познакомиться с тобой.
— А ваша супруга — она тоже будет мне рада? — я максимально распахнула глаза и приложила ладошку к груди.
По лицу Винсента промелькнула тень, но так быстро, что я бы не заметила, если бы не следила так внимательно. Он задумался над ответом на неудобный вопрос. А я в это время жестом пыталась показать ректору, что ему надо перевернуть документ, который он держит вверх ногами и якобы внимательно читает.
— Я не буду говорить, что она встретит тебя с радостью и полюбит как родную дочь, — наконец выдавил из себя папаша. — Но она примет тебя как полноправного члена рода и нашей семьи.
Горькая усмешка скользнула по моим губам, и я даже не пыталась её скрыть. Ага, примет. Прям полноправного. Я смотрела прямо в глаза графа со скептическим выражением на лице. Он отвёл глаза, засуетился.
— Я уже приказал подготовить для тебя покои в нашем родовом замке и столичном особняке. Твоя бабушка — моя мать — взяла на себя подготовку гардероба и получение билетов и приглашений на мероприятия, которые в столице посещают юные девушки. Мы все тебя ждём и хотим, чтобы наша семья воссоединилась.
— Я, конечно, благодарна Вам за заботу, но эта идея не кажется мне хорошей. В Вашем доме хозяйка — Ваша жена. И вы сами дали понять, что она мне не рада. Это значит, что мне лучше не появляться на её территории. И её трудно в этом винить. Ведь Ваши сыновья меня старше, значит, вы были уже женаты, когда встречались с моей мамочкой. Никому не понравится ежедневно видеть перед собой доказательство предательства супруга, да ещё и сделать это достоянием общества. — Мой голос был твёрд и спокоен. Неторопливо я говорила очевидные вещи и видела, как меняется выражение лица графа. Он хотел что-то сказать, но я вскинула руку в останавливающем жесте.
— Не надо. Не давайте обещаний, которые не сможете сдержать, — я смотрела на него с укором. — У меня есть мой дом, и есть бабушка и её семья. Я не одна. Обо мне есть, кому позаботиться от души, без принуждения и задней мысли.
— Танира, — граф начал раздражаться. — Ты — часть нашего рода и это открывает для тебя большие возможности. Я хочу, чтобы ты получила то, чего заслуживаешь по праву рождения.
— Презрение и ненависть Вашей жены?
— При чём здесь моя жена? Не она глава рода и не она глава семьи. Она примет моё решение. Я говорю о твоём месте в высшем обществе Альверана, о возможностях, которые открываются только самым родовитым и богатым.
— Зачем я Вам? — спрашиваю в лоб этого самоуверенного папашу.
— Как зачем? Моя плоть и кровь! Часть нашего рода. Я только хочу восстановить справедливость и дать тебе то, чего ты была лишена всё это время. Тем более, что твои родственники со стороны матери знали, где ты, но оставили на попечение бедного и недалёкого родственника. Обрекли на сиротскую долю. Я же предлагаю тебе семью.
Вот засранец! Увидел, что девочка не зацепилась за материальные блага и бьёт наверняка. Конечно, не появись вовремя Лионелла, прежняя Танира могла поверить отцу, повестись на образ семьи. Вот только как бы она ни старалась, она бы не стала её частью. А граф бы ей манипулировал в своих интересах, давая понять, что вот ещё немножко, ещё чуть-чуть и её примут как равную. Брр.
— Я услышала Вас.
На этих словах лицо графа просветлело, на губах появилась улыбка.
— Но не значит, что согласилась.
При этих словах Винсент весь подобрался, глаза недобро прищурились.
— Я хочу Вам напомнить, господин граф, что я — ведьма. У меня есть мой род — Беккерлион, мои родные. Вы готовы принять в род ведьму?
— Ерунда! — припечатал граф. — Раз родовой артефакт тебя почувствовал, значит, в тебе просыпается родовая магия Коллдеев. А значит ты — часть нашего рода. И любая проверка это подтвердит! А моя дочь должна жить под охраной рода и в соответствующих условиях. Поэтому ты едешь со мной, и это не обсуждается!
Так, кажется кто-то потерял берега. Граф вскочил со своего места и на эмоциях стал вышагивать по кабинету. Ректор давно забросил бумаги и внимательно следил за развитием событий. Что ж, шоу маст гоу он!
— Простите, кем не обсуждается? — елейный сладкий тон моего голоса компенсировал резкость вопроса. — Вы можете это не обсуждать с другими — дело Ваше. А вот для себя я не вижу причин безусловно принимать ваше предложение и вашу позицию. Я считаю, что здесь есть, что обсуждать.
На мгновение граф стиснул зубы до скрежета и сжал кулаки, но тут же взял себя в руки.
— Танира, дочка, я посчитал, что тут нечего обсуждать, так как это естественно, что обретя семью, ты примешь мою заботу, которая основана на
