— Значит, ты под видом князя получишь документы и отнесешь их доктору Асурдую?
— Да.
— Ох, опасную игру ты затеял, — вздохнул Браулио. — Не нравится мне все это. Я боюсь за тебя.
— Не бойся, — уверенно заявил Катриэль. — Лучше поезжай в отель и сними для князя приличный номер.
— Мы переезжаем в отель?
— Нет, мы остаемся здесь. А туда переедет только князь.
Возвращение дочери и обрадовало Гонсало, и встревожило. Приятно было сознавать, что Лусия предпочла общество отца, но то, что она говорила о матери, не могло не беспокоить Гонсало. Неужели Мария и вправду переменилась настолько, что вдруг стала проявлять жестокость и своеволие? Изгнала Монтильо… Кстати, с ним Гонсало решил поговорить сам и либо снять все подозрения, либо уличить лжеца в подлом вранье. Ведь не могла же Мария обвинить Августо просто так, не имея на то никаких оснований!
Но вскоре приехала Виктория и прямо заявила, что Мария сошла с ума.
— Я оставила там Камилу с риском для ее жизни, так как Мария непредсказуема. Не знаешь, чего от нее ждать. Лусия рассказала тебе о том несчастном случае с пистолетом? Она вдруг бросилась заслонять собой индейца, испугала меня, и я нечаянно выстрелила… В то же время об Августо она несла явный бред.
— Ты в этом уверена?
— Конечно! И советую тебе не тянуть со свадьбой. Лусия и Августо любят друг друга. А Мария… Мне тяжело это говорить, но ее надо отправить в какую-нибудь лечебницу. Я затем и приехала. Мария нуждается в помощи психиатра, а мы ничем ей не сумеем помочь.
— Неужели она действительно так тяжело больна? — встревожился Гонсало.
— Поезжай туда и сам все увидишь. Но прежде подумай о своей дочери. Надо назначить день помолвки и не допустить, чтоб Мария своим безумием скомпрометировала Лусию и всех нас.
Она собиралась и дальше нагнетать страсти, но тут вошла Доминга и доложила о приходе лейтенанта Монтильо.
Гонсало несколько удивило его появление в неурочный час. Он не мог предположить, что это — упреждающий маневр лейтенанта.
Августо пришлось проявить немалую изворотливость по возвращении в Санта-Марию. Генералу он сказал, что не сумел догнать циркачей- заговорщиков — они пересекли границу и укрылись в стане индейцев. Генерал огорчился, но не стал упрекать лейтенанта, ведь на службе всякое бывает.
Довольный тем, что авантюра сошла ему с рук, Августо теперь вознамерился обелить себя в глазах семейства Линч, для чего придумал весьма хитроумный ход.
— Я пришел поговорить с вами откровенно, по-мужски, — заявил он Гонсало. — А потом, если вы сочтете нужным, можете прогнать меня. Я соглашусь с вашим решением.
— Нельзя ли ближе к делу? — раздраженно прервал его Гонсало.
— Да. Я постараюсь быть кратким. Суть в том, что сеньора Мария обвиняла меня не напрасно.
И он поведал Гонсало байку о том, как давно, в ранней юности, познакомился со смазливой циркачкой, влюбился в нее без памяти, а она, развратная и корыстная, лишь использовала его для забавы. С тех пор прошло достаточно много времени, Августо забыл свою первую страсть, встретил истинную любовь — Лусию, но цирк «Олимпико» вновь встал на его пути.
— Когда я получил задание изловить цирка- чей-заговорщиков, то счел своим долгом доложить генералу о давнем знакомстве с Милагрос— во избежание возможного шантажа. Но эта наглая девица вместе с индейцем побывала в Эсперансе и, узнав, что я намереваюсь жениться на Лусии, настроила против меня сеньору Марию. Однако я клянусь вам, что та юношеская страсть к циркачке — далеко в прошлом…
Гонсало счел объяснения Августо убедительными и сказал, что перед помолвкой хотел бы познакомиться с его родителями.
— Сегодня же напишу им письмо, они приедут — пообещал Августо.
После внезапного отъезда Виктории Мария попыталась выяснить у Камилы, что произошло, но та лишь ответила сквозь слезы:
— Я сказала ей то, о чем должна была молчать. Теперь мама никогда меня не простит!
Однако Мария не могла видеть, как мучается племянница, и все-таки уговорила ее открыться, облегчить душу.
Когда же Камила рассказала все, что знала о прошлом своей матери, Мария в это не поверила.
— Может, те женщины говорили о ком-то другом? — высказала она предположение.
— Нет, если бы это была не моя мать, то она бы не уехала так поспешно, — возразила Камила. — Ей просто нечего было мне ответить.
— Что ж, раз так, то мне придется добавить и этот позор ко всем тяготам, которые твоя мать вынесла из-за меня, — сказала Мария. — В любом случае моя любовь к Виктории не уменьшится. Но сейчас мы сделаем вот что: поедем в Санта- Марию, отыщем эту Августину Флорес и прямо спросим ее обо всем. Я не допущу, чтоб такое ужасное сомнение и дальше терзало твою душу. Мы сделаем это ради твоей матери, ради восстановления доверия между вами.
Однако в Санта-Марии им не пришлось долго разыскивать Августину Флорес, о которой было известно только то, что она — владелица небольшой таверны. Камила и Мария объехали едва ли не весь город, прежде чем в одном из питейных заведений не наткнулись на Розалинду. Камила узнала ее сразу.
— Вы Августина Флорес? — спросила она, и сердце Розалинды оборвалось: она тоже узнала в этой сеньорите дочь Виктории.
— Нет! Нет! — отрицательно замотала головой Розалинда.
— Но так вас представила моя мать, Виктория Оласабль. Вы ведь с ней знакомы?
Помня о просьбе Виктории, Розалинда на мгновение задумалась, как ей лучше поступить.
— Помогите нам, — обратилась к ней с просьбой Мария. — Моя племянница имеет право знать правду о своей матери, чтоб помочь ей избавиться от груза прошлого.
— Так вы — сестра Виктории? — заинтересованно взглянула на нее Розалинда.
— Да. Скажите, она действительно работала в … публичном доме?
Розалинда наконец сообразила, как выкрутиться из этой непростой ситуации.
— Больше не могу от вас скрывать, — сказала она. — Виктория и в самом деле работала здесь. Прачкой! День и ночь гнула спину, стирая грязное белье, чтоб заработать деньги на ваше, сеньорита, воспитание и образование. Она хотела, чтоб вы росли, не догадываясь, как трудно ей приходится. Потому и отдала вас в пансион, подальше от грязи, в которой сама вынуждена была находиться.
— Бедная моя мамочка! — воскликнула Камила, вытирая слезы.
— Но вся эта грязь не приставала к Виктории, — продолжила Розалинда. — Ни один мужчина не посмел к ней прикоснуться! Всем было очевидно, что она — женщина иного круга, с которой судьба обошлась так жестоко.
— Спасибо вам! — горячо поблагодарила ее Камила. — Я была несправедлива к маме, обидела ее. Тетя, поедемте к ней поскорее, может. Она сумеет меня простить.
