— Для Центра?
Теперь Эд выглядел настороженным.
— Да. Мероприятие, которое Оливер и Лори организовывают для Центра. — Он взглянул на Оливера, потом на Лори. — Разве ты не об этом говоришь?
Кэролайн со стуком положила вилку на стол и повернулась к Лори.
— Ты выступаешь для этого Центра и не хочешь выступать для меня?
Лори гонял еду по тарелке, но вилку так и не выронил.
— Я думаю, ты должен сделать и то, и другое, Лоу, — предложил Эд, легонько подталкивая его локтем. — А какое мероприятие организовывает твоя мама? Оно похоже на наше?
Лори мог поклясться, что слышал звон падающего льда на пол вокруг стула матери.
— Я уверена, что Международный благотворительный вечер для детей — это совсем не то, что вы делаете для Центра.
Эд наклонился вперед, положив руки на стол, чтобы взглянуть через Лори на Кэролайн.
— Так как же нам заставить его согласиться на это, Кэролайн? Я все думаю, может быть, мне удастся уговорить его придумать что-нибудь со мной? Но я бы предпочел посмотреть, как Лори танцует сольный танец.
Оливер, сидевший напротив Лори, прикрыл рот салфеткой, чтобы скрыть улыбку, но его плечи затряслись от смеха. Кристофер откинулся на спинку стула, наслаждаясь происходящим. На другом конце стола Ал перестал резать ветчину и взглянул на Эда.
— Ты тоже танцуешь?
В его голосе явно слышалось разочарование.
Но Эд, казалось, не слышал его.
— О, ничего подобного. Господи, нет. Но мне очень нравятся бальные танцы. Я бы попробовал и другие, но не думаю, что у меня хватит на это способностей. Мне далеко до Лоу.
Его слова завладели вниманием Оливера.
— Если бы вы вдвоем выступили, было бы на что посмотреть. Я и не подозревал, что ты так далеко продвинулся. Решил, что это просто… — он быстро подмигнул Лори, — …флирт.
Эд усмехнулся.
— Ну, может быть, и это тоже. Но я думаю, что мы хороши. Я хочу, чтобы Лори участвовал со мной в конкурсе, но для этого потребуется некоторое время. А сейчас я просто хочу найти время и место, где мы могли бы покрасоваться.
— Эд, — прошипел Лори.
У него закружилась голова. Он был готов к сражению с матерью, но она пока волновала его меньше всего. Теперь же хотелось пойти к машине и укрыться там, пока все это не закончится.
— А может быть здесь? Сейчас? — предложил Кристофер. — Я бы с удовольствием посмотрел, как ты танцуешь.
— Ни за что! — воскликнула Кэролайн в тот же миг, что и Лори:
— Нет!
— По крайней мере, пока мы не съедим десерт, — сказал Оливер. — Альберт, Кэролайн сказала, что ты снова поменял свои инвестиции. Не хочешь дать несколько советов?
Отец Лори, смягчившись, снова став деловым человеком, принялся объяснять тонкости своего инвестиционного портфеля, и все остальные вернулись к еде. Вот только Лори не мог. Он был так зол, и ему было так… больно. И он не знал, почему. И это сводило его с ума.
Он почувствовал руку Эда на своем бедре, а потом и дыхание в ухе.
— Ты в бешенстве. Я что-то сделал не так?
Лори отрицательно покачал головой.
— Я в порядке, — сказал он неубедительно.
Эд ничего не ответил, но до конца трапезы продолжал держать руку на ноге Лори и успокаивающе поглаживать.
Однако, после ужина Оливер снова завел речь о танце, и, к удивлению Лори, на этот раз Эд возражал.
— Нет, давай оставим это на потом, — сказал он. — Если быть честным, место не совсем подходящее.
— Но я думал, что в доме есть студия! — поддразнил Кристофер. — Ладно вам. Теперь вы нас всех заинтриговали.
— Не могу. — Эд потер шею и виновато пожал плечами.
Лори тут же почувствовал себя ужасно, что не заметил состояния Эда.
— Я принесу тебе таблетки. Мы оставили их в машине?
Эд остановил его рукой.
— Все в порядке.
Лори посмотрел на него снизу вверх, готовый возразить, потому что если боль была настолько сильной, что Эд не мог танцевать, то значит, боль в шее была невыносимой. Но потом присмотрелся внимательней и понял, что Эд просто врал.
Ради него.
И по какой-то причине это осознание заставило Лори выйти из себя.
— Мы сделаем это, — сказал он. Когда Эд начал протестовать, он сжал его руку. — Эд прав. Люди должны видеть, насколько мы хороши.
Однако, он нервничал и всю дорогу до студии держал Эда за руку. Он не понимал, почему, собственно, пошел на это. Наверное подумал, что таким образом заставит своего отца посмотреть, как танцует его большой крепкий футболист. А может, возможно, это просто желание ткнуть пальцем в нос матери. Он был слишком напуган, чтобы хвастаться, но все равно чувствовал что-то подобное.
Однако, когда все расселись вдоль дальней стены, и они с Эдом вышли на танцпол, Лори понял, что по большей части был просто не в духе и хочет прямо сейчас потанцевать со своим партнером.
Он приготовился для танго и после шепотом сделанного Эду предложения просто отпустил все и последовал за ним. Он слышал вздохи зрителей — он настаивал на очень эффектном начале — но после этого замечал только музыку. Он чувствовал только биение своего сердца, тепло тела Эда, силу его объятий.
Все, что он осознавал — это танец.
Лори был рад, что наблюдали за происходящим только четыре человека. Когда он сгорел в огне скандала в Торонто, это было очень сильное и невероятное падение. Но в тот момент он осознавал, что сейчас даже небольшое падение разобьет его до конца. У него не осталось ни эгоизма, чтобы держаться и не упасть, ни мужества, ни злобы на весь мир и ни высокомерия, чтобы ослепить его. Не сейчас. Даже этот танец для родителей и Оливера с Кристофером казался слишком громким, слишком опасным, и страх давил на него с каждым движением.
Но с каждым шагом Эд был рядом, готовый поймать. Эд вел его, Эд нес наверх, и неважно, как быстро он поворачивал или крутился, Эд всегда приводил его домой.
Когда мелодия закончилась, воцарилась тишина, и Лори прижался к Эду, прильнувшему к нему. Оливер первым захлопал в ладоши, затем Кристофер и все остальные присоединились к нему.
— Потрясающе, — воскликнул он, и Лори осмелился взглянуть на всех.
Глаза у них были широко раскрыты. Все они были тронуты. Даже его мать.
Но вот стало ли ему от этого легче?
Остаток вечера прошел в подавленном настроении. Они немного поболтали за выпивкой, и Кэролайн даже поцеловала его в щеку, когда они с Эдом уходили домой. Но, несмотря на попытки Оливера вылечить их отношения, напряжение так и не спало. Лори больше не сердился конкретно на мать, просто был зол или, по меньшей мере, взволнован. Если уж на то пошло, ему стало еще хуже и непонятно, почему.
По дороге домой они почти не разговаривали, но на полпути Эд, наконец, вздохнул.
— Прости меня.
Лори удивленно посмотрел на него.
— За что?
Эд пожал плечами.
— Не знаю. Но мне кажется, что я сделал что-то не то.
— Ты ничего не сделал. — Лори уставился в окно. — Не следовало позволять Оливеру обманом заставлять меня приходить к родителям. Это на него я злюсь. Я так думаю.
Эд на мгновение замолчал.
— Наверное, я не понимаю, почему ты так злишься. Я имею в виду, да, твоя мама немного напряженная. Но она любит тебя. Я могу уверенно это сказать.
— Моему отцу, безусловно, ты очень понравился, — выпалил Лори, прежде чем смог сдержаться. Он поморщился и попытался отступить. — Прости. Это было неуместно.
— Так вот в чем дело? — догадался Эд. — Ты злишься, потому что я понравился твоему отцу? Но я ничего не понимаю. Это плохо?
— Я ему не нравлюсь. У него никогда не бывает для меня больше пары секунд, он меня стесняется. Но вот он слышит, что ты играешь в футбол, и уже не имеет значения, что ты гей. Ты — бог. И, как обычно, я — ничто. Просто разочарование семьи. — Лори откинул голову назад и закрыл глаза. — Забудь. Я веду себя нелепо. Я просто устал и хочу лечь спать.
Но Эд уже съезжал с дороги на обочину. Остановил машину, выключил зажигание и повернулся к Лори.
