Фиби закрыла дневник. Они проезжали валун с молитвой «Отче наш».
– Эви – твоя сестра, – сказала она.
– Я знаю. – Сэм кивнул с таким видом, словно наконец увидел что-то, давно маячившее впереди. – То есть я не знал точно, но в глубине души всегда чувствовал это. Думаю, Лиза тоже знала. По-моему, это была одна из тех тайн, о которой знали все вокруг, но никто не осмеливался сказать вслух. Каждый был слишком занят изобретением своей искаженной правды. Проще было перекладывать на проклятых фей вину за любые ошибки и дурные события, которые с нами происходили.
Фиби глубоко вздохнула.
– Думаю, мы не знаем, с чем боремся.
– С историями, – сказал Сэм. – С разными выдумками. С волшебными сказками.
– Но если люди так сильно верят в них, разве это не наделяет их силой? Может быть, даже большей силой, чем правда?
Глава 51
Джин
29 мая, пятнадцать лет назад
Он призрак. Он здесь, но не здесь. Ходит между мирами, движется среди теней. Человек из тени, скорее фантом, чем живое, дышащее существо. Он так долго пробыл в темноте, что не помнит света.
Он – Черный Шарманщик. Он – Ловец Теней. Он – призрак на крыльях ночи.
Буу!
Он – Крадущийся Дик и Подглядывающий Том. Он – Том, Дик и Гарри в одном лице. Смотри, как Дик находит Джейн и улыбается ей. Думай о немыслимом.
Он не знает кинофильмов, кроме тех, о которых рассказывала Эви. Там, где он живет, глубоко под землей, нет телевизора. Нет спутниковых тарелок или кабелей.
Зато он знает книги. Глупые и предсказуемые романы с розовыми обложками и мужчинами с огромными мускулами. Еще он читал «Франкенштейна», «Золушку» и «Румпельштильцхена»[15], где жуткий карлик прядет золото из соломы для дочери мельника, которая обещает ему своего первенца.
«Это не мое имя», – поддразнивает он, заставляя ее теряться в догадках.
Черный Шарманщик. Ловец Теней.
«Ты – принц среди людей», – говорила его мать. Как будто это заменяло все остальное. Как будто этого было достаточно.
Достаточно.
В течение долгого времени было достаточно любить Лизу. Чувство, сидевшее в его груди, рвалось наружу, как горилла из клетки. Щемящая потребность встретиться с ней, быть рядом. Всю свою жизнь он слышал истории о ней. Истории от Эви, которая после каждой поездки в дом Наззаро прокрадывалась в подвал с полным мешком историй о приключениях. О вещах, которые делала Лиза. О сказках, которые она рассказывала. Лиза стала солнцем, вокруг которого вращался его мир.
Они с Эви играли в такую игру, где она притворялась Лизой. Она вела себя, как Лиза, говорила, как Лиза, оборачивала голову полотенцем и говорила: «Разве у меня не самые красивые волосы, которые ты когда-либо видел?»
Да, кивал Джин. Да, да, да. Он позволял себе прикоснуться к ним, и его пальцы тонули в мягкой махровой ткани.
А когда все заканчивалось, когда Эви звали наверх делать уроки, помогать по дому или ужинать, она сбрасывала полотенце и говорила: «О Джин, я хочу, чтобы ты на самом деле познакомился с ней!»
Он тоже этого хотел. Он изнывал от желания.
Эви приносила ему моментальные снимки. Лиза на пляже, Лиза, кусающая карамельное яблоко на ярмарке; ее губы алые и липкие. Он прикасался к ее губам на фотографии, потом пробовал на вкус свой грязный палец и воображал немыслимую сладость. Эви дала ему кассету с записью, где Лиза рассказывала сказки. Он слушал запись снова и снова, пока пленка не стала заедать, но ее голос наполнил его голову и остался там, обращаясь к нему во снах, составляя ему компанию в долгие часы одиночества.
Хуже всего приходилось, когда Эви была в школе. Иногда мать приносила ему ланч, если вспоминала об этом. Дешевое арахисовое масло на черством хлебе. Водянистый суп. Она ничего не говорила и не смотрела на него, просто оставляла еду и запирала дверь снаружи. Раньше она разговаривала с ним и читала ему книжки, но когда он стал старше, она перестала встречаться с ним. Словно он вдруг стал невидимым. Как будто его кожа, плоть и даже внутренние органы выцвели и стали полупрозрачными. Полупрозрачными. Эви научила его этому слову. «Как слюда или оконное стекло, – сказала она. – Как пластиковые пакеты в магазине, куда кладут яблоки и брокколи. Все они полупрозрачные».
«Ты самый умный человек на свете», – сказал он, и Эви широко улыбнулась, показав свои акульи зубы.
После школы она тайком спускалась вниз и приносила ему подарки: половинку яблока, новые карандаши, книги из школьной библиотеки. Именно она научила его читать и писать. Решать математические примеры. Он учился с ней, когда она возвращалась из школы; вместе они составляли словарь, писали научные доклады и сражались с дробями. Она покупала ему газеты. Книги сказок, книги по магии и естественной истории, руководства для скаутов.
«Нет ничего такого, о чем ты не мог бы узнать из книг», – говорила она.
Он научился шить. Он сооружал замысловатые мышеловки из резиновой ленты, проводов и старых кофейных банок. Иногда по ночам, когда их мать отключалась от окружающего мира, Эви отпирала дверь и выходила с ним на улицу. Они совершали долгие прогулки по лесу и старым садам.
Он задавал Эви тысячи вопросов. Какое второе имя у Лизы? Мод. Какой ее любимый цвет? Зеленый. А любимое время года? Осень. Что Лиза любит больше всего на свете? Сказочные истории.
Так начал формироваться его план. Он отправится в лес за ее домом. Он притворится кем-то другим, кем-то смелым, могущественным и полным магии. И он вручит Лизе самый замечательный подарок в ее жизни: волшебную книгу. Однажды ночью, когда его мать спала без задних ног после дозы спиртного, он проник в ее комнату и нашел книгу, спрятанную под кроватью. «Книгу фей». Раньше она показывала ее ему. Она говорила, что книга написана его отцом и что они с Филлис обнаружили ее в Рилаэнсе, когда были еще девочками.
«Ты можешь только наблюдать, – предупредила Эви. – Не позволяй ей увидеть себя. Ты не должен разговаривать с ней или идти на контакт. Если мама и Филлис узнают, что ты бываешь здесь и что я помогла тебе, то мы оба – трупы».
Он кивал. Кивок, еще кивок.
Он знал правила. Он должен был оставаться в подвале и жить под землей. Никто не мог видеть его; такой уж он был особенный. Ходячая тайна. Но когда вся твоя жизнь превращается в тайну, у тебя возникает сильнейшее желание кому-то рассказать о ней.
Вчера ночью Эви взяла ключи у матери, выпустила его из подвальной комнаты, открыла багажник автомобиля и спрятала его там среди сумок. Она дала ему рюкзак со спичками, дедушкин бинокль, арахисовое масло, буханку хлеба и старую белую маску для Хэллоуина, «на всякий случай». Он прихватил с собой «Книгу фей» и две безделушки, которые он нашел в ящике прикроватного столика у матери: старую центовую монетку и медальон с надписью: «Св. Христофор, защити нас». Он мало что мог дать, но Лизе это понравится. Он знал, что так и будет. Эви начертила карту дома, двора и леса с указанием того места, где находился Рилаэнс, и положила в карман его рубашки.
– Мы на три дня уедем в Кейп-Код, так что ты останешься там один. Когда я вернусь, буду приносить тебе еду так часто, как смогу. Господи, не могу поверить, что я дала уговорить себя на это! Обещай, что будешь хорошо себя вести, Джин. Обещай, что будешь как следует прятаться.
– Обещаю, – сказал он. И она мягко закрыла над ним крышку багажника.
Глава 52
Фиби
13 июня, наши дни
Дом.
Сцена с картины Рокуэлла Кента[16]: Филлис в кресле-качалке, дающая бутылочку своему маленькому внуку. Но Фиби все понимала. Она знала, что внук был еще и внучатым племянником. А дальше, у двери на кухню, маячил человек, который похитил Лизу, притворившись Королем фей. Мужчина одного роста с Сэмом и с самой бледной кожей, какую Фиби приходилось видеть. Черные волосы, черные глаза и по шесть пальцев на каждой руке.
