Несмотря на то что войска первого эшелона 6‑й гв. А уже 3 июля были приведены в боевую готовность, атака противника на позиции боевого охранения на какое–то время привела к замешательству наше командование. Немцы психологически точно рассчитали время нападения, никогда прежде подобные [269] удары не начинались во второй половине дня. Кроме того, районы, которые предстояло захватить, подверглись очень сильному удару авиации и артиллерии. По данным командования 67‑й гв. сд, в течение 15–20 минут над Бутовом и выс. 230.8 висели, сменяя друг друга, 100 самолетов (23 Хе‑111, 30 Ю-87, 45 Ю-88 и 2 Ме‑109){189}, параллельно вели интенсивный обстрел артполки дивизий 48‑го тк. Все это в комплексе принесло желаемый эффект.
«Враг сначала ошеломлен, огонь его артиллерии незначительный», — в 16.10 доносило командование 111‑го грп. И это была правда. С первых минут бомбежки связь с батальоном капитана В. Л. Вахидова полностью прервалась — телефонная линия оказалась оборвана, а радиостанция повреждена. Немецкие самолеты сбросили бомбы и на передний край основной линии обороны 67‑й гв. сд. Поэтому, пока командование 196‑го гв. сп пыталось получить информацию о происходящем и доложить в дивизию, прошел час. Для частей 11‑й тд этого оказалось достаточно, чтобы замкнуть кольцо окружения вокруг села и отрезать пути к его южной части, где находились основные силы и штаб батальона.
Одной из причин того, что, в частности, дивизия А. И. Баксова сразу не поддержала свое БО и ПО, как планировалось, сильным огнем в первые же часы боя, был психологический настрой войск. Отсутствие активных действий на фронте влияет на бойцов и командиров расслабляюще. Человек не может постоянно находиться в состоянии сжатой пружины, это неестественно, и через две–три недели после завершения боев он инстинктивно настраивается на размеренную «гражданскую» жизнь. Об этом автору не раз говорили фронтовики. Перед Курской битвой оперативная пауза длилась более трех месяцев. Резкий перенастрой всего личного состава, возвращение в «состояние боя», в том числе и офицеров от полкового до фронтового звена управления, происходил именно во второй половине дня 4 июля. И, конечно же, гладко, без сбоев в таком огромном организме, каким была 6‑я гв. А, не говоря о фронте в целом, этот процесс пройти не мог.
О том, что противник атакует 22‑й гв. ск, в оперативный отдел штаба 6‑й гв. А информация поступила примерно в 16.30–16.40, но она носила общий характер. Деталей толком не мог пока сообщить никто, а знать подробности было очень важно, чтобы понять главное — цель врага. Что это — очередная провокация или действительно прелюдия для общего наступления? Чтобы прояснить положение и, возможно, ответить на этот вопрос, [270] срочно в 67‑ю гв. сд выехал начальник оперативного отдела штаба армии полковник Э. С. Рыбко. Состоявшийся в 19.50 его разговор по аппарату Бодо с начальником оперативного управления фронта генерал–майором С. И. Тетешкиным дает определенное представление о том, какими данными обладало руководство армии к этому моменту и какую оценку оно давало происходящему.
«Рыбко: Здравствуйте, товарищ генерал. Я только что, полчаса тому назад, приехал с левого фланга и немедленно вызвал подчиненное хозяйство{190}, от которого получил следующие данные:
в 18.00 до двух рот пехоты начали накапливаться в отрогах оврага юго–восточнее Герцовки;
в 18.25 от выс. 229.4{191} появилось до 30 танков в движении на север. Через некоторое время скрылись в складках местности и стали появляться группами по 9–10 танков;
в это же время наше боевое охранение было атаковано с запада, востока и юга пехотой численностью свыше двух батальонов при поддержке мелких групп танков численностью в 5–6 танков. Сейчас идет бой на рубеже: разъезд Герцовка, Бутово;
связь с боевым охранением в Бутове прервана. На восстановление связи и выяснение обстановки в этом районе выслан командир на танке.
Всем этим событиям предшествовала сильная авиационная обработка районов Дмитриевка, Герцовка, Бутово группами самолетов от 10 до 50 и больше единиц. Кроме того, районы Герцовка, Бутово были подвергнуты сильному артиллерийско–минометному огню противника. Вот пока все. На остальных участках спокойно. У меня все.
Тетешкин: Тов. Рыбко, прошу, для доклада хозяину{192}, как только вернется человек из района Бутова, немедленно доложить мне по аппарату, не дожидаясь установленных сроков донесений. Я жду от вас точной обстановки на всем участке фронта (особенно районы группировки противника) к 24 часам. У меня все. До свидания»{193}.
Как видим, после почти четырех часов боя штаб армии не имел полной картины происходившего перед фронтом 71‑й гв. и 67‑й гв. сд, не знал, что происходит на позициях передовых отрядов и боевого охранения. Не было ясности и с дальнейшими намерениями противника. [271]
Процитирую еще один документ — телеграмму № 12932 заместителя начальника Генерального штаба генерала А. И. Антонова, которую он направил начальнику штаба Воронежского фронта С. П. Иванову в 24.00 4 июля:
«Вопреки ранее данным указаниям штаб фронта не донес немедленно о наступлении противника силою до батальона пехоты при поддержке танков и авиации, предпринятом в 16.004 июля на Герцовку, Бутово, а сообщил об этом в очередной сводке на 22.00, то есть через 6 часов после начала наступления.
Обращаю Ваше внимание на недопустимость такового промедления и еще раз напоминаю, что при подобных случаях необходимо доносить немедленно»{194}.
Нельзя рассматривать эти несколько строк как свидетельство того, что Москва не владела ситуацией и не знала о том, что происходит на Воронежском фронте в столь драматический момент. Были и другие каналы, по которым командование действующей армии и руководство страны могло получить всю необходимую информацию. Начальник Генерального штаба Маршал Советского Союза A. M. Василевский, находившийся в это время на КП фронта, вероятно, в телефонном разговоре уже доложил И. В. Сталину ситуацию. Ведь напряжение ожидания вражеского наступления нарастало, информации о том, что враг с часу на час двинет свои войска, поступало из различных источников в этот день, как никогда, много. А шифровка А. И. Антонова, возможно, мера «профилактического» характера по отношению к нижестоящему штабу. Тем не менее она наглядно свидетельствует об уровне исполнительской дисциплины, ответственности офицеров и генералов в штабе фронта, об их понимании значения добросовестного исполнения своих обязанностей в непростой ситуации. Замечу, в дальнейшем, в ходе всей оборонительной операции управление фронтом допускало и более серьезные промахи, негативным образом влиявшие на ход боевых действий.
Точных данных о потерях дивизий 48‑го тк при овладении позициями БО и ПО 6‑й гв. А 4 июля обнаружить пока не удалось. В журнале боевых действий корпуса этот вопрос практически обойден стороной. Осталась лишь одна сухая строчка:
«Потери сегодняшнего дня не особенно велики, однако потери офицерского состава чувствительные, особенно в «Великой Германии»{195}.
Это утверждение в полной мере относится, как ни покажется [272] странным, и к находившемуся на значительном расстоянии от передовой артполку дивизии. Об этом поговорим позже. Что касается пехоты, то, по имеющимся данным, при штурме, в частности Герцовки, одна из рот дивизии «Великая Германия» потеряла до трети личного состава, лишился ноги и выбыл из строя командир 3‑го батальона фузилерского полка.
Краткие результаты боя дивизий 22‑го гв. ск подвел в 4.00 5 июля начальник штаба корпуса полковник И. П. Нагаткин:
«1….Противник под прикрытием арт. мин. огня и авиации в 16.10 силою до 5 батальонов и 30 танков с направлений: Фастов, Локня, Ямное, Высокое перешел в наступление в направлении: Герцовка, Новая Горянка, ур. Королевский лес, силою до двух полков и 30 танков из района выс. 237.8 на Бутово и до полка пехоты с 5 танками из рощи 1 км сев. Казацкое, в направлении Лог Крутой. К 24.00 овладел ур. Королевский лес, Новая Горянка, Герцовка, Бутово, вклинился в передний край основной обороны в районе железнодорожная казарма на северной опушке ур. Королевский лес, выйдя на рубеж ж/д казарма, Герцовка, Бутово, лог Крутой. Наступление противника приостановлено.
В течение ночи части корпуса вели бой с пехотой и танками противника за восстановление своих рубежей в районах: ур. Королевский лес, Новая Горянка, Герцовка, Бутово, выс, 230.8.
2. 71‑я гв. сд, с 2,3/268‑го гв. сп 90‑го гв. сд, в течение ночи вела бой с пехотой и танками противника за восстановление своих рубежей в районах: ур. Королевский лес, Новая Горянка, Герцовка.
Потери дивизии: убито — 60 чел., ранено — 120 чел.
Потери противника: подбит 1 танк, подавлен огонь 2 арт. батарей и батарей шестиствольных минометов, уничтожено 20 ручных и станковых пулеметов и до 800 солдат и офицеров. Взят пленный.
