Пока шагаю на выход с поля, где меня дожидается транспорт, интересная мысль рождается. Поспешил Гитлер на нас летом напасть. Надо было зимой, когда все белорусские болота замёрзли бы.
Вот, как мы сейчас будем с финиками разбираться, запрыгиваю в лимузин ГАЗ-61, что мне Жданов подогнал. Надо озадачить местных умельцев печку в салон организовать.
До Волхова не доезжаю. Свой личный штаб устроил в одном из бараков, в которых ранее гнездились красноармейцы. Они и сейчас гнездятся, в своей половине, то есть, будут гнездиться. Сегодня-завтра должны мои охранные ребята прибыть. Сейчас красноармейцы хозроты при штабе местной 54-й армии занимаются ремонтом и утеплением, связисты радиостанцию устанавливают, короче работа кипит. Мне не всё нравится, мои ребята, по моему субъективному мнению работают лучше. Но дело идёт, контора пишет, народ старается, это — главное.
Обеды для нас местные вознамерились было доставлять прямо сюда, отменил сие излишество. В столовой удобнее, а крыс и мышей плодить в казарме ни к чему. Так что дружною гурьбой во главе со мной катим в столовую, что всего метрах в двухстах.
После обеда еду в Волхов, там у меня официальная резиденция. И оттуда названиваю командующим фронтов. Вызываю на ковёр на процедуру, для которой в армии даже в 21 веке не придумали цензурного выражения.
Подготовка совещания — непростое дело, приходится побегать, местный командарм мне в помощь.
24 декабря, среда, время 08:20.
Волховский монастырь, штаб 54-ой армии.
С утра необычное оживление, машины, в основном легковые и бронеавтомобили, заезжают. Выезжает несколько крытых грузовиков, впрочем, теряющихся во встречном потоке.
Совещание с командующими фронтов.
Все прибывают со своими начштабами, зампотылами, начальниками артиллерии и связи. Присутствует с парой своих человек и Жеребченко Фёдор Фёдорович, шеф ВВС и всего лишь полковник. Предыдущего командарма воздушной армии репрессировали. Судя по карте, которая перед нами, было за что. Линия фронта здесь примерно такая же, как в реальности Арсеньевича. Так же всё прохлопали. Только Ленинград не в блокаде, с юга никто не пришёл, увязли в белорусских лесах.
Все, это Северный, Ленинградский и Карельский фронты. Ну, с Северным-то я уже решил, что сделаю.
Через сорок минут выяснения ряда «мелочей», — лишь для них мелочей, в чём их убеждает и мой легковесный тон, — выношу вердикт. Мне окончательно всё ясно.
— Ну, что ж, товарищи, мне предельно ясно, почему вы позволили финнам продвинуться так сильно, — неподдельно весело оглядываю прячущих глаза генералов и полковников. — Я тут прикинул по карте, вы отдали территорию, как бы ни больше моей Белоруссии вместе с Литвой. Наверное, в этом непристойном деле только Южный фронт может с вами конкурировать. Пол-Украины, Молдавия…
— Товарищ маршал, — чуть ли не хором пытаются протестовать комфронтами.
— Тише, тише, — поднимаю ладонь, — я ещё ничего не сказал. А размер отданных территорий это очевидный факт. Сейчас объясню, почему так происходит. Уже давно в армию ушла директива наркомата №117, подкреплённая недвусмысленным приказом Ставки, но у вас воз и ныне там.
И начинаю объяснять, то есть, размазывать всех по стенке. Но начинаю со «сладкого».
— Для начала сразу хочу объявить, что вы все, то есть, командующие фронтами вместе со своими штабными, будете понижены в звании на одну ступень. Вы это честно заслужили.
Кто-то смотрит возмущённо, кто-то затравленно опускает глаза. Это да, ордена получать намного приятнее, чем звездюлины.
— Не понимаю, почему Сталин вас всех не расстрелял? Одним командующим ВВС ограничился. Наверное, потому что заменить не на кого было. Только на таких же… — милосердно опускаю слово «придурков».
— Вот ваши тыловики говорят, что маскхалатами личный состав обеспечен едва на 30%. Это как? Вы северные армии, воюете зимой, а белых маскхалатов нет. Хотите угодить финским снайперам? Технику, судя по смущённым взглядам, вы тоже в белый цвет не выкрасили…
— Товарищ маршал, да где же краски столько взять⁈
Типичное оправдание для неинициативных исполнителей, вы нам всё дайте и только тогда мы, может быть…
— Если чего-то не хватает, то надо думать, чем заменить. На Западном и соседних фронтах танки и бронемашины часто газетами оклеивают. Известью замазывают. Пробовали даже бересту применять, но с ней не получилось. Слетает. Списанным нижним и постельным бельём оклеивают. Рвут на куски и вперёд.
— Хорошую краску мы, большей частью, на самолёты пускаем. Их газетами и стираными портянками не покроешь. Аэродинамика страдает, — любезно объясняю тонкости маскировочного дела.
— Одно только вы переняли, худо-бедно. Маскировочные сети. Но пойдём дальше…
Меня прерывает адъютант, шепчет мне кое-что на ушко. Ага, у меня получилось! Кажется, никогда я так гадко не ухмылялся и настолько жестоко не смотрел на подчинённых. Клянусь своим партбилетом, многие сейчас борются с приступом медвежьей болезни.
— Слышите? Саша, окно!
Когда адъютант открывает форточку, гулкие бахи и грохот доносятся явственнее.
— Люфтваффе бомбит Волхов. Главная цель — штаб 54-ой армии, а вернее, все мы.
Делаю паузу, не снимая гадкой ухмылки.
— Утром вы спрашивали, что за цирк я устроил, скрытно перевозя вас оттуда в это тихое место? Ладно, я цирк устроил, а что устраиваете вы? Почему вы пользуетесь исключительно телефонными линиями, которые давно на прослушке абвера и финской разведки? Почему без дела пылятся радиостанции, а штатные шифровальщики слоняются из угла в угол, не зная, чем заняться?
Утром все приехали в монастырь, к одному из чёрных входов вплотную подъезжали грузовики и забравшиеся туда командующие товарищи ехали на мой КП в режиме «в тесноте, да не в обиде».
— Вы понимаете, зачем и почему этот налёт? У вас нет действующих радаров, пеленгаторов, глушилок, о радиоэлектронной борьбе вы никакого понятия не имеете. У меня тоже под рукой ничего нет, но я точно знаю, что рядом со штабом 54-ой армии работает радиомаяк, который наводит немецкие бомбардировщики!
Собирал я их по телефону, выяснив, что радиосвязь тут не в чести. С Москвой по ВЧ говорят, а между собой по телефону. Обычному, проводному. Посадить прослушку можно в любом месте на протяжении многих километров. Судя по авианалёту, её и посадили. Вопросительно смотрю на Жеребченко, шефа ВВС. Тот еле заметно кивает. Замечательно. То-то и смотрю, что взрывов слышится не так густо. Немецких асов встретили сталинские соколы и сейчас в небе близ Волхова воздушное сражение. У наших преимущество, запас топлива больше. Аэродромы-то ближе, а немчуре не меньше полутора сотни километров до цели, а ведь потом обратно добираться. Мой воздушный КП тоже поднялся в воздух на
