пожелтевшую траву и через мгновение углубился в лес.
С первым дозором проблем не возникло. Трех циркачей он увидел раньше, чем они его. Один из них сидел на дереве и Эйден заметил металлический блеск арбалетного болта. Двое других расположились по двум сторонам неширокой дороги. В руках дубинки, обитые железом. На поясах острые кривые ножи в кожаных ножнах. Пахнет землей и еле уловимо потом.
– Когда уже в Кагру двинем? – недовольно спросил высокий, одетый в черно-белое обтягивающее трико и свободную черную рубаху. Эйден вспомнил, что эти цвета носил Калле и его приближенные.
– Жопа замерзла? – лениво зевнул второй, чуть ниже ростом, но шире в плечах. Он, в отличие от высокого, без устали вертел головой и, прищуриваясь, всматривался в тишину леса.
– Молчали бы уж, – сварливо ответил третий, чей голос раздался сверху. Эйден сидел в кустах, рядом с деревом, и видел его силуэт. – Не вы сраную птицу изображаете.
– Пожалуйся Калле, – снова зевнул второй и зябко дернул плечами. – Завтра уже двинем в Кагру, а там…
– Жарко, вино и…
– Сиськи, – радостно воскликнул высокий, за что удостоился недовольного шипения от второго. Видимо он был у дозора за главного.
– Будешь так орать, не сиськи получишь, а наряд на кухню, – буркнул он, постукивая дубиной по бедру. Высокий согласно вздохнул, понимая, что циркач прав. – Тихо! Едет кто-то…
Циркачей отвлекла парочка на породистых скакунах. Они вынырнули из темноты и послушно остановились, увидев людей. Эйден отметил, что одеты всадники в добротные плащи, отороченные белым мехом, на груди у каждого золотая цепь. Мадам Анже, как обычно, приглашала на особые представления только знать и тех, кто ей был особенно интересен. Тренированный взгляд Белой маски сразу же увидел и цвета дома Адерним, и бляху на груди с символом дома, украшенную драгоценными камнями. В этот раз цирк посещал не простой аристократ из крохотного городишки, а один из будущих претендентов на трон.
– От лица мадам Анже привествуем благородного герцога…
– Оставь пустые слова, – поморщился могучий бородатый мужчина, ехавший спереди. У его бедра болтался внушительный меч в дорогих ножнах, а взгляд полыхал эмпейским льдом. – Довольно и того, что ты узнал его милость.
– Мадам Анже рада, что его милость соизволил посетить представление, – улыбнулся старший циркач и склонил голову. – Потребны ли вам сопровождающие?
– Я сам сопровожу его милость, – буркнул мужчина. Второй, от чьего гордого лица так и веяло благородством, на разговор, казалось, не обращал внимания. Но Эйден видел то, чего не могли видеть другие. – Куда ехать?
– По этой дороге, господин, – циркач указал на левую тропинку от себя. – Лес скоро кончится, и вы окажетесь на берегу озера. Держитесь огней, да и наши парни вас направят, если что.
– Пшёл! – рыкнул мужчина и пришпорил коня. Второй всадник тронулся более мягко, однако Эйден понял, что в седле он держится куда лучше своего сопровождающего. Он сдержал улыбку и, дождавшись, когда циркачи отвернутся, нырнул в кусты. Лагерь находится по левой дороге, значит туда и надо держать путь.
Через лес Эйден пробрался никем незамеченный. Ему попадались другие группы циркачей, расставленные для встреч гостей, но место лагеря было известно, поэтому приближаться к ним не требовалось. Но в лесу Эйден все-таки задержался.
Он нашел укромное местечко, вытащил из мешка жаровню и пузырек с черным порошком. Затем, удостоверившись, что убежище никто не увидит, напитал стилет дыханием Тоса. Клинок жаждал крови и больно ужалил морозом ладонь, однако Эйден не обратил внимания на эту боль. В том, что сегодня стилет напьется крови, не было никаких сомнений.
Убрав жаровню, Эйден принялся готовиться к вылазке. В этот раз ошибок не будет и умрут лишь те, кому суждено. Лабранское масло отбило все посторонние запахи, пять горошин «Черных глаз Тоса» спрятаны в нагрудном кармашке, как и «Сонное зелье». Две горошины с ядом, предусмотрительно заготовленные на Лабране. От одной человек умрет быстро, от двух сначала сойдет с ума и сдерет с себя кожу. Этот яд Эйден не хотел брать, но чутье подсказало обратное и он нехотя сунул горошину в свободный кармашек. Мешок с вещами он спрятал в корнях плакучей ивы, после чего установил на подходе к дереву пару растяжек, как учил его Ясан Меледи. И лишь после этого, собрав волосы в хвост, Эйден покинул лес. Бесшумный и невидимый.
В лагере циркачей царило оживление. Среди пестрых шатров сновали люди в разноцветных одеждах, слышался громкий смех и пение. Вдали виднелся освещенный помост. Представление уже началось и в ночном небе распустились огненные лилии фейерверков.
Несмотря на яркий свет факелов, Эйден находил лазейки и затененные участки. Память услужливо подкинула нужные воспоминания, поэтому шатры циркачей удалось обойти без происшествий. На миг Эйден остановился, увидев знакомый, грязно-красный шатер, в котором обычно спали рабы, еще не допущенные в семью циркачей. Он мотнул головой, сжал зубы и скрылся в тени, услышав громкие голоса неподалеку. Пусть ему и хотелось залить цирк кровью, но разум Белой маски всегда холоден, а сердце спокойно. Так было и так будет всегда. Есть только цель. Остального не существует, пока нет нужды.
Фургон мадам Анже, как и всегда, охраняли двое циркачей. Не важно, была она внутри или находилась на представлении. Этих двоих знал каждый в цирке и Эйден сразу же вспомнил их имена – Гаспар и Лотье. Рослый каград и похожий на хорька алиец. Они редко принимали участие в представлениях и чаще всего охраняли саму мадам Анже. Или её фургон, если хозяйку цирка сопровождал Калле. Циркачи стояли на страже, внимательно смотря по сторонам. Ладони на рукоятях мечей, предельно собраны и молчаливы. Лёфор как-то обмолвился, что Гаспар и Лотье получают лучшие куски со стола самой мадам. Поэтому их преданность и собранность были объяснимы.
Эйден не стал их трогать. Отсутствие циркачей непременно заметят, поэтому долгожданный разговор с мадам Анже будет отложен, а лагерь утонет в крови. И виноватых, и невинных. Поэтому Эйден осторожно обошел фургон и, приблизившись к окну, потянул на себя украшенное мозайкой стекло. Сделал он это тоже медленно и, как оказалось, не зря. В темноте он увидел тонкую нить, натянутую вдоль окна. Так пытались защититься от воров многие знатные жители империи, натягивая нить у окна и привязывая к ней колокольчики. Впрочем, с этой ловушкой Эйден разобрался быстро и бесшумно, после чего влез внутрь фургона и затаился в темноте, ожидая хозяйку.
Она пришла, как и ожидалось, после того как закончилось представление. Эйден услышал легкие шаги и тихий, шелестящий голос мадам Анже, отдающей приказы Гаспару
