– Это хорошо! Пусть знает, чего ты достойна, – улыбаясь, сказал он. – Хочу уточнить один момент: ты просишь его даже не вовремя приходить, а просто уважать твое личное время, а он продолжает делать то же самое?
Анна кивнула.
– Ты знаешь, я справилась с этим! – заявила она. – Я подумала: раз он это делает, причина во мне. И, проанализировав, нашла в себе нетерпимость – один из видов гордыни. Я тут такая великая, а он меня заставляет ждать! Я отпустила это.
Виталик смотрел удивленно.
– Это, конечно, хорошо, что ты справилась. Только тут не гордыня, Аннушка. Гордыня была бы, если бы ты так сама делала, а ему не позволяла. На самом деле ты пытаешься переложить ответственность за его поступки на себя. Хочу тебе еще вопрос задать. – Анна кивнула. – Находясь рядом с ним, как ты себя чувствуешь?
– В смысле? – решила уточнить она.
– Комфортно ли тебе с ним?
Анна отрицательно покачала головой.
– Что именно тебе некомфортно?
Анна чувствовала себя как на приеме у психоаналитика – она, правда, там ни разу не была, но представляла себе это именно так. Она понимала, что нужно отвечать искренне, если хочешь получить дельный совет.
– Я хочу ему что-то сказать, но не могу. Я как кролик перед удавом и часто испытываю раздражение. Может, из-за этого? – Виталик кивнул и сделал заметку в блокноте. – А еще я не могу спать рядом с ним.
– Продолжай.
Анна продолжила, закончив рассказ сегодняшним неприездом Матвея и описанием своих чувств – негодования, разочарования и боли от в очередной раз обманутых ожиданий. На глазах у нее выступили слезы. Виталик смотрел вдаль. Молчал.
– Помоги мне понять его! – прервала молчание Анна. – Вот, например, почему он уехал в Одессу? Это месть за Арама?
– Ты знаешь, это единственный вопрос, на который у меня пока нет однозначного ответа, – начал он. – Понимаешь, не будь он хирургом, можно было бы точно сказать, что он урод. Но он врач, а у них иное отношение к операциям, – Виталик вздохнул. – С другой стороны, меня смущает, что он не сделал вовремя перевязку. У меня нет четкого ответа.
Он опять ушел в размышления. Анна видела, как беспокойство, сочувствие, негодование, забота сменяли друг друга на его лице.
– Я хочу задать тебе еще несколько вопросов, – прервал молчание Виталик.
– Задавай.
Друг серьезно посмотрел на нее и спросил:
– Для чего он тебе нужен?
Анна ожидала любого вопроса, но не этого. «Для чего он мне?» – крутилась в голове мысль, как заезженная пластинка. Она не находила ответа, и это ее удивляло.
– Я не знаю.
– Для чего он тебе нужен? – повторил он свой вопрос.
– Я же ответила тебе.
– Ты не поняла. Это мой второй вопрос: «Для чего он тебе нужен?» Анна смотрела шокированно. Она сказала первое, что пришло в голову:
– Я не знаю. Может, я хочу от него ребенка. – Только у нее получился не ответ, а скорее вопрос.
Виталик кивнул и опять что-то записал в блокнот.
– И последний вопрос, Аннушка, – ободряющим тоном сказал он. – Для чего он тебе нужен?
Анна смотрела на него круглыми от ужаса глазами: ощущение сеанса у психоаналитика уступило место чувству, что она на приеме у психотерапевта. Судя по всему, сегодня Виталик решил разложить ее не на молекулы, а на атомы.
– Я не знаю. Может, чтобы отработать программу «Родить от желанного мужчины»?
Он громко вздохнул.
– Помоги мне понять его! – опять попросила она.
Виталик посмотрел своим «фирменным» пронзительным взглядом.
– Мне важен не он, а ты! – жестко сказал психолог. – Хотя до него мы тоже дойдем. Дай мне пару минут для анализа.
Он погрузился в свои заметки. Анна смотрела на мир вокруг себя. Последний раз она была здесь с Олей. Утки плавали так же неспешно, как раньше, кролики бегали по газону, но сейчас все это уже не казалось Анне таким гармоничным, эта картина перестала наполнять ее – она больше не чувствовала, что живет жизнь. «Они не могли измениться. Значит, изменилась я. Тогда, с Олей, я была намного счастливее, чем сейчас». Она не успела додумать свою мысль.
– Я готов! – прервал ее Виталик. – Я буду сейчас говорить вещи, которые тебе не понравятся, поэтому все, с чем ты не согласна, выноси на обсуждение. – Анна кивнула. – Хочу уточнить твой запрос. Ты – умная, успешная, независимая, красивая девушка, на которую мужчины обращают внимание, – встретила простого парня из глубинки. Который никто и ничто в моем понимании, который не уважает твое мнение, постоянно обещает и не делает, следовательно, постоянно обманывает твои надежды. При этом он для тебя ничего не сделал как мужчина.
Внутри нее зрела буря. Анна хотела перебить, но он жестом остановил ее и продолжил:
– Ничего, кроме операции, которая не в счет, поскольку лежит в плоскости профессиональных взаимоотношений, так как ты заплатила сумму, которую он же и назначил. Обрати на это внимание! – Анна опять хотела защитить Матвея, но Виталик вновь остановил: – Вдобавок к вышесказанному он умудрился даже нарушить уже не твои ожидания, а свои обязанности – я о перевязке, которая относится все к тем же профессиональным взаимоотношениям, так как он получил сумму, назначенную им же. И это будит во мне сомнения в его профессионализме и соблюдении врачебной этики. При этом ты не знаешь, для чего он тебе и что ты будешь с ним делать, но переживаешь из-за его поступков до слез.
Виталик выдохнул, отпуская свои эмоции. Анна смотрела на него шокированно. Вот в этом и проявлялся его талант! Только он способен убрать все лишнее и, основываясь на фактах, точно обрисовать ситуацию в двух словах. И эта реальность, которую он заставлял увидеть, была настолько честной, что эта честность возмущала. Анна понимала: Виталик прав. Это наивно, глупо, смешно, но это реальность ее жизни.
– Виталик, я знаю, это звучит глупо, но помоги мне разобраться! Помоги мне понять его!
– Если бы передо мной сидела закомплексованная барышня, которая не прошла и сотой доли того, что прошла ты, можно было бы ответить ей тремя предложениями. Но это ты! Важно понять, Аннушка, почему именно ты попала в такую ситуацию?
– Почему?
– Потому что уходить в отношения с головой – это твой пунктик, – с грустью ответил он.
– Я не согласна! – возмутилась Анна.
– Тогда пошли его подальше, – предложил Виталик, возможно провоцируя. Анна вздохнула. Он продолжил: – Ты действуешь иначе. Потому что твое долбаное «позитивное мышление» научило тебя искать причины в себе. Ты готова перечитать все книжки, чтобы понять его, и готова меняться, но не ради себя, а чтобы изменить его. Твое «позитивное мышление» учит тебя тому, что «изменишь себя – изменится он». Но это не так! А истина в том, Аннушка, что твое понимание причин никак не изменит его. Вот что тебе нужно осознать.
Анна возмутилась, но не успела высказаться.
– Самый главный вопрос: тебе нужна любовь для жизни или вместо жизни? – продолжил Виталик. Анна смотрела на него удивленно: она не ожидала такого вопроса. – Отношения для жизни или вместо жизни? Вот в этом и дело: у тебя любовь и отношения вместо жизни!
– А как по-другому? – искренне не понимая, спросила она. – А как же всепрощающая, всепонимающая и обязательно принимающая любовь?
– Ты про безусловную любовь? – уточнил Виталик. Анна кивнула в подтверждение. – Безусловная любовь, Аннушка, может быть только между матерью и ребенком. Между женщиной и мужчиной ее быть не должно. Между женщиной и мужчиной должно быть движение, которое я называю «выиграл – выиграл». Но никак не «один выиграл – другой проиграл». В женщинах много противоречий, например успех и неуверенность, востребованность и страх одиночества. Именно поэтому они часто попадают в зависимость от псевдолюбви: внешней, неистинной, основанной на манипуляции.
– А почему ты решил, что в моих отношениях с Матвеем есть псевдолюбовь или манипуляция? – удивилась Анна.
– Ты же сама сказала! – ответил Виталик, хотя она всем своим видом показывала, что не говорила этого. – Твоя самодиагностика. Ты человек, который медитирует много лет. Ты, как никто, должна знать, что хорошо – это когда хорошо. Хорошо – это когда хо-ро-шо, – еще раз медленно, по слогам произнес он. – Ты не можешь уснуть рядом с ним, значит, что-то не так, – констатировал Виталик. – А насчет манипуляции… Там, где подавляется воля, начинается манипуляция. Он подавляет твою волю, если делает то, что ты просишь его не делать.
