– Я говорю, что думаю!
– Ты будешь дома?
– Да. Может, что-то нужно купить для перевязки? Я могу сходить в аптеку.
– Не нужно, я все привезу.
– Ты когда будешь?
– Думаю, ближе к пяти. Ань, я с друзьями в ресторане ужинаю, – он намекал на то, что больше не может говорить.
– Хорошего вечера, Матвей.
– Я перезвоню, Аня.
Анна положила телефон. Его голос все еще продолжал создавать вибрации. Никогда раньше у нее не было такой реакции на мужской голос. Она закурила и, выпуская дым, слушала, что говорит интуиция. А интуиция говорила: он сказал Марине, что ему нужно позвонить пациентке.
Анна вздохнула. Виталик почти прямым текстом заявил, что Матвей ей не пара. Логика подтверждала: так оно и есть, но чувства все еще сопротивлялись такому вердикту. Она надеялась, что его возвращение из Одессы действительно что-то изменит, но перестала ждать. Той Ани, которая была, уже нет. Она умерла в день его неприезда, сегодня.
* * *
Анна суматошно бегала по квартире. Она проспала! Впервые после операции ей не снились плохие сны – она спала безмятежно. Она растворилась в этом спокойном сне настолько, что не заметила отсутствия обещанного звонка Матвея. Она спала так крепко, что Женя смог дозвониться только с третьей попытки. И теперь она бегала по квартире с нечеловеческой скоростью в наивной попытке догнать упущенное время.
Раздался звонок.
– Я у подъезда! – радостно сообщил Женя.
– Дай мне пять минут. Я выхожу! – это прозвучало слегка истерично: она не любила опаздывать.
– Надеюсь, не будет как в анекдоте?
– В каком?
– После полутора часов ожидания в машине он набрал ее еще раз. В ответ услышал: «Я же сказала, что буду через пять минут. Зачем звонить каждые полчаса?»
– Тебе повезло: я справлюсь за час! – весело ответила Анна и нажала отбой.
Телефон сигнализировал о пропущенном СМС. «Спи спокойно, принцесса!» – гласило сообщение от Матвея. «Почему спокойно? Почему опять «принцесса»?» – подумала она. Но у нее нет времени разбираться.
Анна вышла из квартиры через пятнадцать минут. Свободные шелковые брюки цвета морской волны. К ним она надела розовую блузку, а поверх накинула кружевной пиджак. Яркая сумка в цвет блузки и новые, а потому любимые очки дополнили образ.
Она увидела Женю сквозь стеклянную дверь подъезда. Он стоял возле машины и ловил утренние лучи солнца, подставив лицо. Анна улыбнулась: она тоже любила так делать. Открыв дверь подъезда, она громко сказала:
– Вот и я!
Он повернул голову в ее сторону.
– Богинская!
Женя бодро двинулся ей навстречу – вся его невербалика выражала радость. Анна улыбнулась. Он подошел и крепко прижал ее к себе, слегка оторвав от земли.
– Богинская! – нежно растягивая фамилию, повторил он.
Его объятия оказались слишком сильными для ее шва. Анна невольно вскрикнула. Женя выпустил ее из рук и посмотрел обескураженно.
– Жень, ты только не пугайся, – осторожно начала она. – Я после операции.
– Что за операция?
– Давай чуть позже об этом. Я себя чувствую хорошо, только нужно контролировать силу объятий.
Он открыл дверь со стороны пассажирского сиденья. Анна села в машину.
– Куда поедем? – переключая его внимание, спросила она.
– Я уже все придумал.
Пока он обходил машину, Анна успела восхититься его стилем. Бежевое поло с синей окантовкой. Шорты в цвет, текстура ткани соответствовала поло. Мокасины в тон шортам. Для Анны это означало высший уровень мужского стиля, когда мокасины соответствуют цвету шорт или брюк. Ей нравились мужчины в мокасинах, но чаще они подбирали их по принципу контраста. Выбор Жени казался ей показателем утонченного вкуса.
– И что ты придумал?
– Поедем завтракать. – Женя выглядел озадаченным. – Я все-таки хочу узнать, что это за операция и почему ты мне не сказала? – не выдержал он.
– Потому, Женя, что я не хотела грузить своими проблемами, осознавая важность твоего проекта. У меня есть друзья, и они могли поддержать, а тебе нужно было спокойно закончить то, к чему ты, возможно, шел всю жизнь.
– Аня, я бы мог перенести поездку или что-то еще придумать.
– Вот именно поэтому я и не сказала! – уже весело ответила Анна. Она поняла, что пик пройден: он не злится. – И тем более это уже в прошлом. У тебя все получилось. И у меня все хорошо. Осталось дождаться снятия швов.
Он взял ее за руку. Анна не сопротивлялась – с его стороны это жест участия, поддержки и благодарности. Его рука такая же теплая, как в прошлый раз.
– Меня пластический хирург оперировал, так что швы снимут – даже шрама не останется. Так куда ты меня везешь? – улыбаясь, спросила она.
– В Конча-Заспу. Там есть одно место – мне оно нравится, и мы там не были. – Они стояли на светофоре, и Женя смотрел на нее. – Знаешь, Богинская, есть жизненные ситуации, в которых не стоит проявлять свое величие.
Анна улыбнулась: слово-то какое подобрал – «величие».
– Поверь, если бы я без тебя не могла справиться, я бы сказала.
– Ты знаешь, я давно уже понял, что ты со всем можешь справиться сама.
– Да, могу, но часто не хочу. Если я что-то не хочу или не могу, я говорю об этом прямо.
Женя вздохнул.
– Скажи хоть, что за операция.
– Пока диагноз – фиброаденома молочной железы. Гистология покажет точно.
– Что такое фиброаденома?
– Опухоль. – Женины глаза расширились от ужаса. – Врач сказал, что по виду это не онкология, – успокоила она. – Но исследование все равно нужно сделать. Я уверена, что все хорошо.
– И все-таки я считаю, что ты должна была мне сказать!
– Расскажи лучше, как Сингапур, – Анна не хотела продолжать эту тему.
– Богинская, место фантастическое! Тебе обязательно нужно туда полететь, ты должна это увидеть.
Женя восторженно рассказывал о чистоте, приведшей его в изумление, о парках, о набережной, о лазерном шоу, об отеле, в котором он жил, с бассейном на крыше и шикарным видом на город. Каждое слово его рассказа наполнено восхищением.
Анна слушала и неожиданно для себя поняла, что, общаясь с Женей, никогда не испытывала ни недоверия к сказанному, ни напряжения от непонимания, ни беспокойства от бессмысленного ожидания, ни чувства неуверенности в себе, ни разочарования. Что, в отличие от Матвея, рядом с ним она чувствовала себя спокойно и уверенно, а потому расслабленно. Она вспомнила рекомендацию Виталика. И, даже произнеся про себя «Не верю», продолжала верить Жене. Анна улыбнулась: она прочувствовала, как работает эта техника.
Время в дороге пролетело незаметно. Анна знала это место, но никогда не бывала здесь. Ресторан располагался в сосновом лесу: живописные аллеи, изысканные скульптуры и фонтаны, просторная терраса, круглые столы, покрытые белоснежными скатертями, зеленые бархатные диваны, и над всем этим – утренняя прохлада. Анне всегда нравились именно такие рестораны: изысканные, с сочными видами.
Они расположились на террасе. Официант неспешно принял заказ. Женя продолжал рассказывать о своей поездке, но уже об успехах в бизнесе. Анна задавала множество вопросов, интересуясь подробностями, – бессознательно пытаясь отодвинуть время «запланированного» разговора. Официант принес тарелки с сырниками и блинчиками, начинки которых наиболее соответствовали завтраку.
– Вернемся к тебе, – сказал Женя. – Я, кстати, обещал выходные в Венеции. Хотел сказать, что помню об этом. – И неожиданно для Анны спросил: – Когда швы снимают?
– Обычно через десять дней.
Анна ощутила волнение, напоминавшее оцепенение, – волнение от осознания того, что через некоторое время ты будешь вынуждена сказать что-то, что может ранить собеседника.
– Женя, ты слишком мало знаешь обо мне.
Он задорно рассмеялся:
– Не думаю, что ты сможешь меня удивить!
– Я боюсь тебя не удивить, а разочаровать. – Женя смотрел на нее, ожидая продолжения. – Я не смогу поехать с тобой в Венецию.
