“Астре” — она пополам развалилась»333.
Похожий эпизод припомнил Игорь Кохановский: «Даже Семен Владимирович пенял сыну: “Ты что, твою мать, пишешь, что поёшь?! Меня генерал вчера вызывал, просил: усмирите своего!”»[558].
Вторая жена Высоцкого Людмила Абрамова также вспоминала о его непростых отношениях с отцом: «Конечно, Семен Владимирович спорил с Высоцким. Конечно, Семен Владимирович против очень многого возражал. Очень многое он просто, может быть, и понять не мог. Например, человек, кадровый военный, проведший всю войну на фронте в действующей армии, как он мог относиться к первым Володиным песням? “Блатные, блатные песни. Ты чем занимаешься?”»[559]5.
Существует свидетельство Артура Макарова о том, что отец Высоцкого написал на него письмо в КГБ, дабы «принять меры»: «Лишь однажды я видел слезы в его глазах. Мы сидели у Гладкова[560] — Прохоренко, Тарковский и я. Володя пришел позже… Чтобы рассказать, что отец написал на него письмо в соответствующую инстанцию. И, словно стыдясь минутной размягченности, крепко сжал мои руки: “Ты же знаешь, Артур, я совсем не такой слабый…”»[561].
Марина Влади также обвиняет Семена Владимировича в доносительстве: «Пьяница, антисоветчик, ренегат, никчемный человек, бездельник, негодяй, враг народа, безумец, плохой отец, не заботящийся о детях, плохой сын, потаскун, путающийся с иностранкой, — так называли вы своего сына, Семен Владимирович. <.. >
Ваши заслуженно полученные в ратном деле ордена и медали не дают вам права теперь фальсифицировать правду. Вы ничего и никогда не понимали. Крик души вашего дитя казался вам блажью. Вы в вашей мелкобуржуазной военной среде осуждали его образ жизни.
Вы доносили на него в те дни, когда ожидали очередного повышения в звании, хотя, несмотря на все ваши уловки, добраться до самого верха вам не удалось.
Если даже по наивности вы не подозревали о причиненном ему зле, то это двойное преступление: вы были несправедливы просто к человеку, а тем более к сыну.
На протяжении двенадцати лет я пыталась вас примирить. Боже, как тягостно мучительны были ваши званые обеды!
Вас беспокоило только одно — сохранить дорого доставшееся законное право. Вы настаивали на том, чтобы он писал пустые бездумные стихи, вас пугало необычное и опасное для вас поведение вашего сына. Вас никогда не интересовало его творчество. До вас никогда не доходило, за что боролся ваш сын, так как это не вписывалось в модус вашей жизни»[562].
В интервью телепрограмме «Взгляд» (Ленинградское ТВ, 02.04.1989) Марина Влади также упомянула это письмо-донос: «Я видела, как он страдал, не видя своих детей, он же был нормальный человек, а ему этого не давали. Я тоже добивалась, чтобы отношения с матерью и отцом были лучше, потому что они были сложными, особенно после того, как отец написал письмо на Володю в инстанции, говоря, что он антисоветчик и пьяница. Это убило Володю. Но это он рассказал мне сам, так что я могу это спокойно сказать, и очень многие люди об этом знают»[563] [564] [565] [566].
Для полноты картины приведем небольшой фрагмент с вечера-презентации книги Марины Влади «Владимир, или Прерванный полет»:
Артур Макаров:…много лет назад мы сидели у нашего друга Юрия Борисовича Гладкова, был Андрей Тарковский, Назаренко340 и другие. Пришел Володя, и я впервые увидел в его глазах слезы. Он рассказал, что отец написал на него донос в соответствующую инстанцию. Я и другие были растеряны и не знали, что ему сказать. Я попытался превратить всё это в шутку и сказал, что история повторяется — как известно, к Пушкину папаша был приставлен следить от Третьего отделения. Я сказал, что, мол, эта аналогия для тебя почетна, но его это мало утешило. Он был сильный человек и сказал: “Артур, я совсем не такой слабый”. <.. > Марина, ты лучше скажешь про этот случай с письмом.
Марина Влади. Я не только слышала, мне просто сам Володя рассказывал. Я не могла это знать, это было не впрямую при мне. Но я пишу об этом письме.341
Да и Павел Леонидов, вспоминая о 21 августа 1968 года, говорит о кардинальных расхождениях в мировоззрении Семена Владимировича и его сына: «…совсем недавно мы вместе с ним орали на Семена, его отца, моего дядю, в день, когда советские танки подмяли Прагу. Семен, сияя глупыми синими глазами, сказал: “Верно! Надо бы еще заодно и в Румынию войти!”, и мы с Вовой заорали наперебой, а Семен сделался белый — в генеральском доме были тонкие перегородки, — и начал шептать: “Тише, ради Бога, тише!”. А на войне этот еврей ничего не боялся…»342. Вместе с тем, по утверждению Людмилы Абрамовой, о событиях в Чехословакии Высоцкий якобы узнал от своего отца: «…в то же время Семен Владимирович, как человек достаточно откровенный, он сыну рассказывал о войне не газетными фразами. И о конфликте в Чехословакии в 68-м году Володя знал от Семена. Семен сумел рассказать ему это честно, ему вот больно было, ему страшно было это рассказывать сыну, но он рассказывал правду»[567].
А по свидетельству конферансье Бориса Брунова, Семен Владимирович ему «рассказывал, что когда еще служил в армии, его часто вызывали в разные органы Политуправления и говорили: “Ты скажи своему сыну, чтоб не пел этих песен, ты повлияй на него! Что это он там пишет про советскую власть?! Что он себе думает?!”. Но Сеня никогда за сына не извинялся! “Сейчас времена не сталинские, но даже и тогда говорили, что отец за сына не отвечает. А я за сына отвечаю полностью. Мой сын имеет свою собственную позицию в жизни”, - сказал Семен Владимирович. И те от него отцепились»[568]. Также и Лидия Сарнова — племянница второй жены С.В. Высоцкого — вспоминала: «…когда мы приходили к Семену и читали Володины стихи, он мне говорил: “Ты посмотри, что у него написано между строк! Опять ему по башке дадут!”… Но потом Сеня уже понимал, что сын его большой поэт. И очень гордился. Это правда»34-[569].
Однако даже после смерти сына он, судя по всему, не осознал масштабов его личности и творчества. По словам актрисы Театра на Таганке Марии Полицеймако: «…вскоре Володи не стало. Всё Садовое кольцо прибежало к театру. И только его отец не мог понять, почему собралось так много народа. Он был человеком старой закалки и считал, что стихи сына — ерунда»3[570]. О том же говорит Эдуард Володарский:
