стоящий на стене колдун. Странным было то, что сначала Иван различал шевеление губ колдуна, и только потом до него долетали слова.
На середину комнаты вынесли скатанный ковер. В руках колдуна сверкнул кривой нож, он с треском распорол материю вдоль и отбросил края. В огненном мерцании Иван увидел Эльгу. Она была обнажена.
Колдун взял кисть, склонился над телом и стал выводить на нем какие-то знаки, бубня что-то и макая кисть в череп.
– В жертву приносим душу живую во имя силы и знания, дабы душа растворилась во тьме, оставаясь в нас кровью и плотью вкушенной! – произнес он громко и взмахнул ятаганом.
«Пора просыпаться!» – ужаснулся Иван. Но проснуться не мог.
Колдун орудовал над телом, а остальные бесстыдно скинув одежды, предавались какому-то гадкому буйству, они облизывали и кусали друг друга, катались по полу и прыгали по стенам. Обнаженные, вымазанные чем-то бурым тела, мерцающие огни – все смешалось пред Иваном. Ему казалось, что он сам, комната, весь дом, бешено вращаясь, мчатся куда-то очертя голову, среди планет и огненных светил. Вот миновали Солнце, сверкнув, оно провалилось и исчезло. Вот, пылая огненным шлейфом, промчалась хвостатая комета… Метеоры кружили, как шмели в ясный день, звезды рождались и умирали, а в самом центре Вселенной, куда с безумной скоростью влекло Ивана, куда неудержимо несся весь мир, застыла непроглядная густая мгла, до пустоты черная и немая…
Раздался ликующий вопль, Иван увидел взметнувшуюся руку колдуна, а в ней окровавленное сердце…
17
Иван очнулся в темном подземелье, откуда-то сверху за шиворот ему капала ледяная вода. Ощупав неровное каменистое дно, опираясь на поросшие мхом сырые стены, он пошел туда, где под низкими сводами мерцал слабый свет. Когда полумрак окрасился багровыми всполохами, стены сами собой вдруг оклеились алым бархатом, а под ногами заскрипел неведомо откуда взявшийся паркет. Туннель изгибался и казался живым существом. Временами у Ивана перехватывало дух от ощущения стремительного подъема, тогда он замирал и слегка пригибал колени, а в следующее мгновение пол уходил из-под ног, и его плавно тянуло к потолку.
Кое-где обои отошли от стены, Иван, осторожно отогнув уголок, заглянул в образовавшуюся щель. Стены под обоями не было, дыра чернела непроглядной мглой. Иван просунул туда палец, ощутил неприятный холодок и выдернул обратно. «Вот так штука, – подумал он, разглаживая отогнутый край, – я здесь внутри, а там, за стеной, ничего нет, там может прятаться кто угодно…»
Старинный канделябр на стене вспыхнул ярче, скрипнула и отворилась дверь. Иван заглянул внутрь.
На широком ложе он увидел Эльгу. Она лежала навзничь, обнаженная, облизывая искусанные в кровь губы. Запястья и щиколотки ее были прикованы к стойкам балдахина. Рядом с ложем стоял голый по пояс колдун в черных кожаных брюках с кнутом в руке. Он вскинул голову и посмотрел на Ивана.
– Возьми, – потребовал он, протягивая кнут. – Бей!
Эльга глядела на него с мольбой.
– Скорее, – прошептала она, – ударь меня…
Иван решительно выхватил из рук колдуна кнут, размахнулся и хлестнул… Эльга содрогнулась, алый рубец пробежал от груди к бедрам…
– Еще! – выгибая спину, простонала она.
– Сильнее! – потребовал колдун.
Иван хлестнул еще раз.
– Вот так! – одобрил колдун, расстегивая кожаные брюки. – Теперь и это твое, – подмигнул он и полез на ложе.
Иван выронил кнут и кинулся прочь. Дверь за ним хлопнула с треском. Когда он вновь осторожно приоткрыл ее, внутри было черно и безжизненно. Проклиная колдуна, Иван двинулся дальше в глубь петляющего туннеля…
Возле низкой дубовой двери, за стеклянным окошечком, он увидел совершенно нагую девицу, которая маленькой пилочкой для ногтей точила свои ноготки. Над окошком была пришпилена табличка с надписью «Касса».
– Билет покупайте, гражданин, – строго сказала она, не поднимая головы.
– Сколько с меня? – спросил Иван, проглатывая комок.
– Капля крови, там все написано, – махнув куда-то рукой, отозвалась девица, с наслаждением потянув воздух затрепетавшими ноздрями.
Иван отпрянул, попытался перекреститься, но рука предательски не слушалась. Он скользнул пальцами на шею, где должна была быть цепочка с крестом, но цепочки, равно как и креста, на месте не оказалось.
– Дайте же сюда ваш пальчик, – томно попросила девица, сверкнув кошачьими глазами.
Как завороженный, Иван просунул руку в окошечко, думая, что вот сейчас ему и отхватят ее по локоть.
Взяв его руку, девица острым кончиком пилки больно уколола его палец, от чего из раны брызнула темная кровь, которую эта, с позволения сказать, билетерша, хищно мурлыкнув, тотчас слизала языком.
Иван зажмурился. Приятная истома охватила его тело. Руку наконец отпустили, вложив в нее какую-то глянцевую на ощупь бумажку.
– Туда, – мурлыкнула девица, кивнув на дверь.
– Спасибо, – сипло поблагодарил Иван и побрел словно во сне. Взглянув на билет, он прочел на нем слово «лотерейный», обернулся, но чертова будка была уже пуста.
За дверью открылась широкая мрачная зала, под тусклым абажуром виднелся обтянутый зеленым сукном карточный стол.
«Дьяволоборец… дьяволоборец…» – послышался приглушенный шепот.
«С чего это они взяли, что я дьяволоборец?» – подумал Иван, приближаясь к столу.
– Тут какая-то ошибка! – проговорил он в темноту. – Вы, очевидно, ждали другого, и если вам нужен дьяволоборец, то во мне вы его не встретите.
Не дождавшись ответа, он продолжил:
– Ведь тут что? Ведь тут все предельно ясно… Как может яблоко бороться с червем? Только одним способом: став несъедобным или, иначе говоря, сгнив или засохнув! Никакой борьбы существовать не может, и любой дьяволоборец попросту дурак!
Иван ощутил дыхание многотысячной толпы. Чей-то елейный голос торопливо зашептал ему прямо в ухо:
– Мы вас понимаем… понимаем… но и вы нас поймите. Все билеты проданы… Аншлаг!
– Ну и пожалуйста! А я-то здесь при чем?
– Вы прошли ворота…
– Какие ворота? Ничего я не проходил. А если и прошел, то могу пройти и обратно.
– Никак нельзя-с, – радостно сообщил голосок, – не выпустят…
– Что за черт? Это почему?
– Так устроены…
– Ладно, – махнул рукой Иван. – Что надо делать?
– Вот и хорошо… вот и славно, – обрадовался голос. – Присаживайтесь и ни о чем не беспокойтесь…
Иван присел на выкатившийся из темноты стул.
– Вот и прекрасно… Как мы вас ждали, а вас все нет и нет, и надо же, радость какая… – частил голосок. – Чего, может, изволите? Есть водочка, самогончик, огурчики, пирожочки с мясцем…
– А коньяку у вас нет?
– Коньяку нет-с. Вот чего нет, так нет… Водочка, самогончик есть, если изволите, а коньячку нет. Не держим-с, – все так же радостно поведал голос.
– Ну, что с вами делать? – пожурил Иван. – Дайте хоть чаю, а коньяк у меня у самого найдется.
– Один моментик, – выдохнул голос и исчез.
Иван полез
