Читаем без скачивания Огонь подобный солнцу - Майкл Бонд

– Почему же Морт не убил нас в Париже?

– По этому поводу были серьезные телефонные переговоры. Морт хотел убить вас обоих, но я запретил в расчете па то, что ты встретишься со Стинсоном. Мы ненадолго потеряли тебя после того, как тебе удалось уйти от французской полиции. Как это, кстати, тебе удалось?

– Продолжай.

Клэй прервался, чтобы сглотнуть.

– Они вновь засекли твой датчик, когда, разъезжая по всему Парижу, поймали эхо-сигнал и вычислили его местонахождение. Потом тебе удалось уйти от них, сев на поезд, и они не смогли найти тебя в Страсбурге. Клянусь Богом, это правда. Клянусь жизнью своей дочери.

– Где сейчас Руби?

– На консервном заводе Д'Анджело, неподалеку от Нью-Джерси.

– Веди себя тихо и, может, ты останешься жив. – Коэн сбросил его в байдарку. – Заставить бы тебя грести.

– О Боже, мне нужен врач. Я умру от боли.

Ветер сменился на восточный, он помогал плыть по реке быстрее. Коэн вновь связал Клэя, заткнул ему рот, привязал к байдарке и, оставив его в осоке у западного берега, пошел к «импале». Одевшись, он вернулся на ней за ним. Запихнув его в багажник, он вытащил из-под сиденья револьвер и поехал в город.

"Слишком многим я причинил горе, явился причиной их смерти, не могу рисковать тобой, Клэр, дать Морту тебя убить. Прав был Пол: к черту месть, иди и живи мирно, береги тех, кого ты любишь. Люблю ли я тебя? Да. Всегда любил, но ты же заморочила мне голову – разве не так? Может, я сам себе голову заморочил недоверием? И ты теперь расплачиваешься за это? Почему за мои грехи приходится расплачиваться другим? Самое суровое искупление грехов, придуманное Господом, – такое же, как распятие Христа за наши грехи.

Если это не ты, а Морт подложил мне датчик в пиджак, тогда это я погубил тебя, Клэр; значит, не любил, потому что любовь – это вера. Они так затравили меня погоней, что я уже никому не доверял, даже потерял веру в Пола, потому что он не испытывал ненависти. И он был прав".

В переулке недалеко от Третьей улицы бесколесные машины стояли, привалившись к бордюру; в сточной канаве валялись мокрые газеты и разбитые бутылки; в свете фар мелькали розовые глаза крыс, спасавшихся в сточных колодцах. Здание консервного завода Д'Анджело было шестиэтажным; с внешней стороны виднелось подобие лоджий, фасад у крыши несколько выступал. Свет не горел, двери были закрыты. Сбоку вдоль здания стояли два грузовика, от них пахло опилками, маслом и гнилым мясом. Двери грузового входа были заперты; так же, как и на входных дверях, изнутри по их маленьким стеклам тянулись маленькие провода.

Достав из багажника «импалы» моток веревки, Коэн перекинул ее через нижнюю ступеньку пожарной лестницы, забрался на крышу и, привязав веревку к трубе, сбросил ее вниз. Парапет выдавался вперед и ему пришлось раскачаться на веревке, чтобы добраться до окна. Оно было без проводов. Когда он подался вперед, чтобы разбить его, веревка отнесла его от стены. Далеко внизу под ним кружилась «импала». Он подтянулся на крышу и, обвязав себя веревкой вокруг груди, вновь перелез через парапет. С третьей попытки ему удалось пробить стекло и ухватиться за створку окна. Выскользнув из-под ремня, револьвер улетел вниз и с громким стуком упал на тротуар.

Он протиснулся в окно и оказался в душном офисе, пропахшем кофейной гущей и трубочным табаком. В коридоре он наткнулся на кондиционер, зловеще загудевший в ответ. Ни на одном из этажей не было заметно никакого движения. Переднюю дверь невозможно было открыть, не задев сигнализации. Он раздумывал, стоит ли вернуться на крышу, чтобы спуститься по пожарной лестнице вниз за пистолетом, но перед этим решил найти лестницу в подвал. Она была за завешенной плакатом дверью пожарного выхода. Внизу горел свет.

Ступеньки заскрипели, когда он стал спускаться. Лестница вела в узкий коридор. В его дальнем конце была освещенная комната, и из нее доносились голоса двух мужчин, которые что-то обсуждали, склонившись над растерзанной темноволосой фигурой, привязанной к стулу. Один из них отошел в сторону, и Коэн успел увидеть окровавленное распухшее лицо. Вдруг за ним раздался звук спускаемой в унитазе воды и скрип двери уборной. Он повернулся. Загородивший весь коридор Морт схватил его и громко заорал. Он ударил Морта и тут же почувствовал, как его голова словно раскололась от внезапной резкой боли. Он бросился бежать, но сознание ушло, растворяясь в невесомом небытии.

Глава 24

Он утопал в невероятно холодном свете в безмолвном океане, наполненном мертвецами. Жуткая боль осела где-то в его шее, в позвоночнике. Перед ним проплыла красная масса с запахом сырого мяса. Мелькнули торчавшие из проломленной груди ребра. К нему приблизился призрак и потряс его. Он не мог сосредоточить взгляд.

– Он очухался, – раздался чей-то резкий скрипучий голос.

Вошел Морт с синяками под глазами и повязкой на носу. Коэн начал вспоминать. Резко повернувшись, он посмотрел на лежавший рядом с ним труп. Это оказался кусок мяса.

– Вот теперь тебе придется действительно туго, – усмехнулся Морт. – Помощи ждать не от кого. – Он ткнул Коэна в ребра. – Понял? – Расположив свою тушу на стуле, он доверительно наклонился к Козну. – Знаешь, Сэм, моя работа часто приносит мне разочарования. Я трачу месяцы, целые месяцы, на то, что заканчивается безрезультатно. Можешь себе представить, какое удовлетворение я испытываю сейчас, когда ты болтаешься среди трупов в этом погребе? Как тебе удалось нас найти? Или мне подождать, пока Пол нам об этом расскажет?

Коэн едва ворочал своим распухшим языком.

– Тебе не удастся заполучить нас обоих. Я же обещал тебе, что он наплюет на твою могилу.

– Время покажет. А пока у нас есть, чем тебя развлечь. – Морт показал ему кулон в виде бриллиантового сердечка. – Помнишь это?

Человек со скрипучим голосом и еще двое бородатых спустили Коэна, обрезав веревку, и привязали его к стулу, привинченному к полу. «Скрипучий» сделал ему в руку укол.

Вновь нахлынувшее на него ощущение не поддавалось никакому описанию. Это был не цвет, не звук, не жар. Это было то, что он вкушал каждой своей отдельно взятой клеткой; сама душа его разбивалась вдребезги. Ему смутно представилось, что он превратился в государство, где перестали действовать все законы, и жители – его клетки – вернулись к борьбе за самосохранение. Под всем этим хаосом нарастало предчувствие неминуемой смерти и отчаяние от чего-то безвозвратно потерянного. Он усиленно сопротивлялся, цепляясь за разрозненные обрывки мыслей, путавшихся у него в голове. Это было самым сложным из того, что ему когда-либо доводилось делать, и грозило ускользнуть в тот момент, как только он перестанет полностью на этом концентрироваться.

Он услышал голос Морта и подавил в себе желание улыбнуться, держаться в привычной манере.

– Эти полчаса тебя мучили душевные страдания, – сказал Морт, – немногим удается это выдержать. Тем не менее, поскольку ты веришь в свои силы, ты смог преодолеть это. Похвально, но это только одна из стадий действия препарата. Через несколько минут ужасы повторятся – и на сей раз наяву.

Коэн сконцентрировал всю свою волю, представившуюся ему в виде оранжевого беременного паука, окутанного своей паутиной и разраставшегося в нем. Он позвонил гадалке – это был старый дребезжащий французский телефон, – и на другом конце послышался голос с таинственной нечеловеческой хрипотой:

– Ее здесь нет, но она просила кое-что передать тебе.

– Что?

– Она сказала, ты не будешь слушать.

– Буду, я обещаю.

– Нет, нет. Именно это она и передала.

– Что?

– Она сказала, ты не будешь слушать. – Связь прервалась; трубка гудела у его уха, как моторная лодка. Потом он увидел, что это была не трубка, а электродрель в руке Морта.

– Где Пол? – Морт улыбался. – Нам нужно, чтобы ты ответил. А то Пол может оказаться в опасности.

– Он теперь в безопасности.

– Не совсем. – Морт вставил жужжащее сверло Коэну в нос. Оно раздирало ему ноздри и ревом отдавалось в голове. Вытащив сверло, Морт выключил дрель. От крови и наступившей тишины он почувствовал тошноту. Морт улыбнулся. – Дегустация твоего будущего.

Боль унесла его в беспамятство. Морт встряхнул его, приводя в чувства.

– Где Пол? – Коэн не отвечал. – Давайте ее сюда! – крикнул Морт.

Двое бородатых втащили Клэр в помещение и привязали к стулу напротив Коэна. Он не сразу узнал ее: распухшее лицо было в синяках и кровоподтеках, на приоткрытых губах чернела запекшаяся кровь, глаза были полузакрыты. Ее короткие волосы, по-прежнему темные, такие же, как после покраски в Париже, спутались и слиплись от крови.

– Встряхните ее, – прошипел Морт.

«Скрипучий» плеснул ей в лицо водой из миски. Вода потекла по ее полурасстегнутой блузке на джинсы. Ее голова вяло качнулась; она закашляла и застонала.