Ритуля, — протянул Миронов.
Склонилась. Поцеловала в лоб.
Горячий.
Саша поймал здоровой рукой моё лицо. Целовал, будто у нас медовый месяц. Хотя нет, как-то не так.
Зло.
Спустившись к выходу, увидела Руса и Влада, нервничавших у окна справочной. Остановилась на полпути к ним, потому что поняла: Саша прощался.
Нет, зараза, просто так ты не отделаешься.
Набрала его лечащего врача:
— Добрый день, это Маргарита Коломенская. Я только вышла от Миронова и есть у меня чувство, что он решил умереть. Можно как-то этого не допустить?
— А Вам, Маргарита Анатольевна, разве нужен живьем муж-инвалид, — удивились в трубке.
— Так, еще вчера об инвалидности и речи не было. Мне нужно, чтобы Александр поправился и прожил еще лет двадцать минимум, — на самом деле, пусть отсюда выйдет и до суда доберется. Дальше я пока не загадывала.
— К полумерам не привыкли, да? — после недолгого молчания поинтересовался врач.
— Именно. Если будет нужно что-то срочное — звоните в любое время. Миронов должен выздороветь и уйти от вас на своих двоих, и, желательно, до майских праздников.
Доктор хмыкнул:
— Понял Вас, Маргарита Анатольевна. Привет Зульфие Амирановне.
То, что врачи — специфические люди и циники, разной степени изящности, я знала давно. Этот товарищ в белом теперь предупрежден, а я могу умыть руки.
Я сделала то, что должна была памяти наших совместных лет.
Все.
Всем спасибо, все свободны.
А мне пора к адвокату.
Глава 66
Адвокат, терапевт и любимые мужчины — когда суббота удалась
'Ушла, улыбаясь, с надеждой на чудо,
На то, что теперь перемены придут.
И музыка… НОВАЯ музыка… БУДЕТ.
И рядом появятся те, кто поймут…'
Анна Островская «Скрипач»
Как выяснилось, к адвокату мне мчаться нет необходимости, ибо узнав, где и по какой надобности сейчас находится Александр Михайлович, меня попросили прислать телефон лечащего врача, палату и время посещения. И велели не волноваться.
Едва я заикнулась о перспективах, уточнив, что планирую сразу снова замуж, лучший в городе адвокат откровенно заржал:
— О, ну, тогда я спокоен — без работы не останусь. Маргарита, всем бы разводящимся парам Ваш оптимизм. Пообщаюсь с Александром Михайловичем и наберу Вас. Тогда все возможные перспективы будут понятнее.
На том и распрощались.
Отвезли Руслана приводить в порядок машину классного руководителя, а сами отправились гулять по проспектам в сторону дома. С прицелом купить какао, а также всяких полезных и питательных продуктов для молодых растущих организмов, один из которых мне клятвенно обещал ужин к моменту возвращения от терапевта.
Вот это волшебно, конечно. Мужики, которые сами себя кормят? Сказка, однозначно.
В этот раз с психотерапевтом говорили о том, что у меня конкретно сейчас подгорало — о мужьях: бывшем и будущем.
Сначала, когда я это умудрилась сформулировать, засмеялась.
А потом, конечно, полились слезы. Пресвятые Просветители, я же уже люблю сама, и рядом со мной тот, кто полюбил меня вот такую: немолодую, кругленькую, усталую. Не юную стильную красотку, а давно замужнюю и погрязшую в работе Мудрую Сову.
И что делаю я?
Бегаю, отворачиваюсь, ищу повод и притягиваю за уши причины «почему нет». Не от большого ума же? Может, достаточно?
Влад не просто сказал, что хочет быть со мной, он рядом. Поддерживает, помогает, договорился с моим сыном. Позвал замуж.
Не пора ли мне попробовать?
Перестать, наконец, убивать любовь сомнениями?
Просто жить в этих новых отношениях? Столько, сколько получится.
Все в нашем мире коне́чно, иногда — внезапно. А мне так хотелось бы ощутить и пережить весь спектр тех чувств и эмоций, на который намекают мой теоретический опыт и Влад.
— Маргарита, почему именно Вы отвечаете за выздоровление Александра? Почему Вы занимаетесь вопросом восстановления автомобиля, ведь ответственность за это уже взял на себя отец Руслана?
И как ни прискорбно, ответ на оба вопроса один: Рита должна все контролировать. Чтобы успеть, помочь, исправить, нормализовать. Таким образом, я чувствую себя в безопасности. Эфемерной, как оказалось.
А не достаточно ли? Я не могу и не должна контролировать вообще все вокруг себя.
Вот здесь я впала в ступор. Как так не должна?
И, видимо, чтобы совсем заставить мозг закипеть, на дорожку, так сказать, прозвучал вопрос:
— Почему Вы неполноценная?
Это же очевидно:
— Я никогда не смогу родить ребенка.
Непередаваемое изумление на лице психотерапевта уже можно было учесть, как повод задуматься. Но были еще и дополнительные вопросы:
— И что? Как, в Вашем понимании, связана полноценность развития личности и способность этой личности родить?
Снова оно — мое любимое: «Мама сказала!».
Надеюсь, за время терапии, Вера Павловна наикается на сорок лет вперед.
Я создала и защитила кандидатскую диссертацию, регулярно пишу статьи, мои исследования успешно продолжаются вот уже семнадцать лет. У меня подрастает сын — чудесный, добрый, умный, сознательный, ответственный мальчик. Талантливый опять же. Я помогаю готовить и выпускать в большую науку и жизнь приличных специалистов, а мой бывший аспирант — гений, что еще не раз удивит этот мир.
И при этом я — неполноценная?
Ну, было бы смешно, если бы… не было правдой. С моей точки зрения.
Отправилась думу думать по дороге домой.
Я шла в вечерних мартовских студеных сумерках по Московскому проспекту, по мосту через Обводный канал, и не мерзла на холодном ветру. Меня грели изнутри любовь и… осознание: «Я могу ошибаться. Я не бог, чтобы держать все под контролем ежесекундно. И это нормально».
Было так странно говорить и понимать: «Я достойна любви, ценна сама по себе, вне зависимости от веса, возраста и состояния здоровья».
Зайдя по дороге в пекарню, купить на утро булочек и круассанов, шла к подъезду с легким сердцем, ведь: «Все, что я делаю — не ради награды или признания, а потому что я хочу так. Это мой выбор сейчас».
За спиной, казалось, дарованные с рождения крылья отряхивали с себя порванные путы вечного семейного долга и цементную корку воспитания пополам с неудачным личным опытом.
Когда же я зашла в благоухающую запеченным сыром прихожую, тихо открыв дверь, то крылья попробовали даже слегка распрямиться. А тепла внутри стало еще больше: два моих самых важных, не мальчика, но мужчины пересмеивались на кухне, звеня кастрюлями, тарелками и приборами:
— Да когда же она придет-то?
— Говорил тебе — надо пойти встретить! А ты: ей нужно подумать, переварить, проветриться. И вот результат.
Хлопнула дверца
