В Сумеречном Доле была немного другая, по-своему уникальная, ситуация. Когда восстанавливали Сумеречный Форт, после набега железнорожденных, замок захотели расширить и использовали в качестве свободной территории богорощу. Деревья вырубили, землю перерыли и начали строительство.
Но на стройке начались несчастья – то вся смена рабочих сляжет с белой кобылицей, то строительные леса резко обвалятся, похоронив под собой несколько человек, то камень, выпав из-за ветра из одного из многочисленных строительных аистов упадет на голову мейстера-архитектора, отправив того в мир иной. В итоге все работники, даже не смотря на угрозы тогдашних лордов Дарклинов и заточенные топоры стоящих за ними воинов, отказывались здесь работать, говоря, что древние духи разгневаны и не хотят видеть здесь людей. Работы по расширению замка пришлось прекратить.
Не знаю истинную причину всех этих событий, но это место оставили в покое, обнеся высоким частоколом. За две тысячи лет богороща полностью восстановилась, превратившись в почти непроходимые заросли, и обросла таким количеством суеверий и слухов, что никто из местных ни за какие деньги сюда не сунется.
Этим я с сиром Селми пользовались на полную катушку, почти не таясь продираясь сквозь густые заросли в сторону видневшихся даже отсюда стен Сумеречного форта.
Каменная громада стены появилась перед нами через двадцать минут. Собранная из подогнанных друг другу булыжников, скрепленных между собой хреновым раствором, из гашеной извести, яиц и песка, которую даже бетоном не назовешь, во тьме ночи она сливалась с нашими черными плащами, давая гарантию, что нас не заметят стражники, совершающие обход.
Кивком дав понять Селми что все нормально, я стал наблюдать как Королевский гвардеец начал профессионально раскручивать кошку, чьи острые крюки пролетали в считаных дюймах от его лица.
Звяк…
Звук того, как три острых конца зацепились за амбразуру между зубцами, показался мне оглушительным. От волнения начали потеть ладони и громко стучать сердце, но видя как сорокалетний мужик, без тени сомнений или волнений, ловко забирается по отвесной стене, заставило меня иронично усмехнуться и полезть вслед за ним.
«И когда я стал таким трусом?» – Подумал я, стараясь одновременно быстро и бесшумно забраться на пятидесятифутовую стену.
На вершине меня ожидал сюрприз и не сказать что приятный – бьющееся в конвульсиях тело стражника, у которого из горла продолжала хлестать кровь, и стоящий недалеко Барристан, отточенными движениями вытирающий кинжал о подол плаща.
«Ну и монстр». – Подумал я, чувствуя как потихоньку по моей спине пробегает табун мурашек. – «Так бесшумно и быстро убить человека, при этом не подняв тревогу… Что-то не помню таких умений у остальных рыцарей»
Быстро оттащив затихшее тело к ближайшей башне, прислонив его так, чтобы имитировать заснувшего на посту человека, мы продолжили свой путь.
Замок спал. Даже слуги, муравьями бегающие по замкам своих господ сейчас видели седьмые сны. До часа соловья еще оставалось достаточно времени, так что двоим вторженцам не нужно было беспокоиться, что их кто-то обнаружит. Все же даже стражники не пользуются служебными проходами, боясь заблудиться в этой паутине ходов и закоулков.
Вскоре мы подошли к темнице и поняли, что весь план может полететь коту под хвост. В сторожке, охранявшей вход в тюремные камеры, был виден свет горящей свечи и слышны были смех и песни как минимум трех человек.
«Убьем». – Сказал Селми, показав межмировой жест, проведя большим пальцем по шее.
«Двоих». – Показал пальцем я скольких врагов возьму на себя. На скептически поднятую бровь рыцаря мне оставалось лишь показать на правую руку, где крепился наручный двухзарядный мирийский арбалет. Броню не пробьет, но убить может легко. Дорогой, правда – обошелся мне в сто тридцать драконов. Индивидуальный заказ.
Кивнув каким-то своим мыслям, Барристан резко открыл незапертую дверь, пантерой ныряя внутрь в сторону ближайшего стражника.
Мне повезло – мои цели сидели на кровати в обнимку, прямо напротив двери, и горланили какую-то песню, всего в десяти футах от входа. Болты, с задержкой лишь в доли секунды, вонзились точно в переносицу первому и глаз второму. Быстрая и почти безболезненная смерть. Сир Селми тоже справился быстро – баселард профессионально вонзился между третьим и четвертым ребром, пронзая сердце и обрывая жизнь, судя по одежде, капитана стражников.
- Откуда такие навыки тихого убийства, сир Барристан? – Спросил я, перезаряжая арбалет и закрывая дверь, чтобы случайный охранник не зашел в самый неподходящий момент и все не испортил.
- На войне если захочешь жить то многому научишься. – Ответил королевский гвардеец, помогая мне укладывать тела по постелям. Чем позже нас обнаружат, тем лучше. – Когда тебя сбросили с седла и вовлекли в кошачью драку, как-то забываешь о рыцарских традициях.
- Но это не объясняет, где вы научились так тихо убивать. – Продолжал допытываться я, пока мы спускались вниз по винтовой лестнице, вход в которую располагался в углу сторожки. – Такие навыки не приобретешь на тренировках. Нужна практика, много практики.
- Ночной штурм вражеских лагерей, Феликс. – Слегка устало ответил Селми, идя впереди и освещая путь с помощью взятого в одном из держателей факела. – Большинство стоянок Девятигрошевых королей были хорошо укрепленными лагерями, из штурма которых и состояли почти все битвы. После пятой атаки, когда я потерял большую часть своего копья (п.а. имеется ввиду подразделение рыцарей из одного замка), пришлось учиться скрытному проникновению и тихому убийству. Никому не хочется терять товарищей. Не думал, что эти навыки понадобятся мне вновь…
В этот момент его голос стал апатичным и очень грустным, наполненной такой сильной тоской, что даже меня, почти столетнего циника, проняло.
- Прошу прощения, сир Барристан, что всполошил эти неприятные воспоминания.
- Ничего, Феликс. – Почти мгновенно вернув свой привычный спокойно-твердый тон, ответил рыцарь. – И называй меня просто Барристан. После такого приключения нас вряд ли можно будет назвать простыми знакомыми.
- Хм-м-м… - Хмыкнул я от легко удивления, что один из лучших рыцарей Семи Королевств почти прямым текстом признал меня своим другом. От таких предложений не отказываются. Да и человек он хороший. – Хорошо, Барристан.
Вскоре мы спустились в замковую темницу, представляющую из себя небольшое помещение из восьми камер, площадью в несколько квадратных метров. Сырая, с бегающими по полу, крытому гнилой соломой, крупными крысами и ужасным запахом разложения и испражнений… не в таком месте нужно быть королю.
Судя по покрасневшему от ярости лицу Барристана, он думал также.
Эйрис обнаружился в самой дальней и сухой камере, спящий на грязной шкуре рядом с небольшой жаровней, дающей хоть какие-то крохи тепла и света в этом страшном месте.
«А ведь он тут полгода» - Пронеслась у меня мысль, пока Селми отпирал ржавую решетку с помощь взятых у капитана стражи ключей. От скрипа отпирающихся двери и проснулся Эйрис, мгновенно подпрыгнувший и забившийся в самый дальний и темный угол камеры.
Одного взгляда мне хватило, чтобы понять, что мы опоздали. Даже если король вернется в Красный замок, то на Железный трон он уже не сядет.
Ибо он не терпит сломленных и слабых людей.
А Эйрис сломался и это было видно невооруженным взглядом. Бессвязные взмахи руками, громкие крики «Не надо, не надо. Спасите, хватит!», не узнавание своего собственного королевского гвардейца (!!!) и самое главное – глаза. Бегающие, рассредоточенные, одновременно пустые, с вспыхивающими искорками разбитого разума. Глаза безумца.
И чем больше я смотрел на эту картину, пока Селми успокаивал и приводил в себя короля, тем больше она мне не нравилась.
«Надо поторопиться». – Подумал я, вместе с Барристаном помогая встать кое-как пришедшему в себя королю, и отправляясь на выход из темницы. – «Государство с таким монархом не продержится долго. Нужно поторопиться со строительством»
