Смешное чувство он испытывал к Пауле, если «чувство» и есть подходящее для этой нелепости название. Он хотел ее, а значит, должен был обладать ею. Она должна принадлежать ему, причем принадлежать без остатка. Она должна была думать только о нем и не замечать никого вокруг, являться по первому его зову, угождать ему и, разумеется, соблюдать верность. В награду он сделает ее своей женой, будет за нее заступаться, если это потребуется, поломает ноги-руки и выбьет зубы любому, кто, оскорбив ее, тем самым нанесет оскорбление ему. Он, со своей стороны, готов быть ей верным – до поры до времени, конечно, насколько позволит мужская натура и его «особые» пристрастия.
В глубине души он понимал, что это чистой воды фантазии, но они уже не покидали его. Он отправился на родину, чтобы забыться и забыть ее, но безрезультатно.
Очутившись снова в Лос-Анджелесе после коротких каникул, Грэхем понял, что ничего не достиг – ни поездкой своей, ни возвращением. Зло все-таки разъедало его стальное, мускулистое тело, отравляло мозг, а то, что он узнал по приезде, только усугубило его мрачное настроение. Роберт и Паула слетали в Нью-Йорк и там стали любовниками. Он ни на секунду в этом не сомневался. Любой их жест, любой взгляд, слова, ими произносимые, подтверждали это.
Его разум блуждал по дебрям безысходных рассуждений, словно голодная гиена по заснеженной степи. Уже не первый раз некая смутная идея будоражила его мозг, но лишь сейчас она оформилась в конкретный план. Сама Паула снабдила его нужными сведениями, когда в благоуханном саду «Сансет-отеля» в ночь приема у Ливингстона она поведала Грэхему об ужасных событиях, происшедших в городке под названием Плэйсид.
Негодяй по имени Сет Бейкер изнасиловал и убил ее подругу, а потом сжег заживо ее братьев-близнецов, которые были для нее дороже жизни. Слабая женщина, обуреваемая желанием отомстить, с восторгом и благодарностью встретит ангела мщения и примет из его рук голову врага. Паула согласится отдать всю себя человеку, который пошел на убийство ради нее. А отдавшись ему, она его и полюбит.
Это было так очевидно, что в своем простодушии он не допускал иного развития событий. Да, Сет Бейкер был тем волшебным Сезамом, каким отпирались двери в желанное будущее.
Резкий стук в окошко вернул Грэхема к действительности. Он наклонился вперед и опустил стекло.
– Не могли бы вы подать лимузин поближе к главному входу, сэр? Через пару минут все начнут выходить.
Обычно копы не были столь предупредительны, но ведь и лимузин был необычной длины.
– О'кей, – сказал Грэхем, пряча от глаз копа стакан с виски.
Он торопливо осушил стакан и, открыв дверцу, пригладил свою серую униформу, к счастью, смахивающую на деловой костюм, что хотя бы не так сильно ранило его самолюбие. Пересев на водительское сиденье, он сделал то, о чем просил коп. Затем он снова вышел из машины и стал прохаживаться по тротуару.
Роберт и Паула казались полностью отрешенными в тесном окружении тех, кто покидал церковь. Они были словно бы обернуты прозрачной, но непроницаемой для посторонних звуков пленкой. Рядом с ними маячила «сладкая» парочка – могучая блондинка и ее оруженосец, вернее, кули с миллиардом долларов в поклаже, которые и были в основном ее оружием. Таинственное притяжение, исходящее от Каролин, тянуло за собой, словно на веревке, одурманенную Кристину. Все, кроме Каролин, хранили молчание, зато ее голос перекрывал даже шум уличного движения и проникал всюду, подобно радиоактивной пыли.
– Роберт, мы будем счастливы, если ты останешься постояльцем «Сансет-отеля», но нам придется переселить тебя в обычный номер. Вероятно, в данных стесненных обстоятельствах это устроит и тебя.
Роберт вроде бы не расслышал. Ее едкий сарказм бесполезно излился на его голову, занятую только Паулой.
Раздосадованная его безразличием, Каролин предприняла вторую попытку, заговорив еще громче:
– Может быть, ты переедешь к мистеру Тауэру? Пожалуй, это наилучший вариант. Любопытная получится пара – двое закоренелых холостяков. Разве не чудесная идея, Дэвид?
Роберт посмотрел на нее так, будто увидел впервые. Ненависти не было в его взгляде.
– Жаль разочаровывать тебя, Каролин, но ничего не поделаешь. Я уже не холостяк.
Первым из всех нашелся Тауэр.
– Роберт! Паула! Это чудесно! – воскликнул он, нарочно привлекая к себе внимание.
Каролин застыла на месте. Она смотрела на Роберта и Паулу с недоверием, граничащим с растерянностью. До Кристины вообще не дошел смысл сказанного. Зато Грэхем, подошедший достаточно близко, отлично все понял, и разум его тотчас взбунтовался.
Роберт напрочь лишил его последних иллюзий, заявив:
– Да. Мы скоро поженимся.
– Нет! – выкрикнул, не помня себя, Грэхем.
Большинство присутствующих видели его впервые и поэтому тем более ощутили, какая опасность исходит от этого незнакомца, но Роберт был слишком счастлив, чтобы испугаться.
– Почему?
– Потому что… ты не можешь жениться… на Пауле!
Грэхема колотила дрожь, кровь отлила от его лица, кулаки судорожно сжимались и разжимались. Затянувшееся молчание становилось грозным. Роберт рассерженно сверкнул глазами. Он так и не понял, что происходит, зато у Каролин мнение сложилось за одну секунду. Смазливый парень, шофер, хочет Паулу. Сеньор перешел дорогу вассалу – старая, как мир, история. Но почему бы не выкачать из нее дивиденды?
– Таково решение руководства корпорации «Тауэр-Дизайн», ведь правда, Уинти? – торопливо заговорила Паула. – Только общее собрание акционеров может отменить его. – Ее деланый смех не разрядил невыносимое напряжение.
– Все правильно. Брачный контракт будет представлен уважаемым акционерам на утверждение, – поддержал ее Тауэр, и запал был вытащен из бомбы за считанные мгновения до взрыва.
Грэхем попятился, медленно приходя в себя, и огоньки бешенства угасли в глазах Роберта.
– Ты сядешь в мою машину, Паула, – сказал Роберт и, взяв ее под руку, направился к лимузину, но мужчина в сером костюме задержал его.
– Мистер Хартфорд?
– В чем дело? – раздраженно спросил Роберт.
– Я Алан Энтховен из «Эмори, Куиддик, Маршалл, Маверик, Нолан и Энтховен», душеприказчик покойного мистера Ливингстона. Нам надо обсудить его завещание.
– Завещание Ливингстона? – вопрос, заданный Каролин Киркегард, словно донесся из потустороннего мира.
– Да, – сказал Энтховен. – У нас в конторе хранится последнее завещание мистера Ливингстона. – Он повернулся к Плутарху: – Я знаю, что вы направляли нам письма, где выражали желание купить «Сансет-отель» в случае, если предложение мистера Хартфорда по какой-то причине не будет подтверждено. Считаю важным ваше присутствие при чтении завещания, как и мистера Хартфорда. Устроит ли вас обоих завтрашнее утро? Скажем, в десять. Мистер Тауэр и мисс Киркегард приглашаются также, впрочем, если вы, конечно, располагаете временем.
