— Это очень сложный вопрос, — невесело вздохнул мастер-тень, прошёл к столу и сел в кресло для посетителей, — но ответ на него простой. Сегодня. Это я попросил Ительса… а ты уже ужинал? Может, перекусим немного?
Хатгерн пристально оглядел сидящего напротив немолодого мужчину и вдруг, словно впервые, увидел его утомлённое лицо, потемневшие круги под глазами и неожиданную печаль в умных серых глазах.
— Тук! Принеси нам поесть.
— И горячего бодрящего настоя… — добавил Бенфрах, — большую кружку.
— И мне, — попросил Хатгерн, точно зная, что сегодня заснуть рано всё равно не удастся.
Домовой накрыл на стол почти мгновенно, и тут же исчез, и некоторое время мужчины ели молча, думая каждый о своём. Хатгерн досадовал на себя за невнимание к людям, которые последнее время живут рядом с ним и делают все, чтобы помочь ему восстановить в герцогстве порядок и покой. Хотя вполне могли и не помогать, тот же Бенфрах, например. Ведь если судить не по внешним признакам, замку, титулу и герцогским регалиям, а по возможности почти мгновенно подчинить себе любое герцогство, Бенфрах намного могущественнее Харна. И остаётся только верить, что старшему мастеру-тени никогда не захочется делать ничего подобного. Разумеется, Крисдано вовсе не сегодня осознал всю мощь гильдии теней и значимость их правителей, но лишь сейчас почувствовал, как при мысли о их возможностях по его спине скользнул холодный сквознячок.
— Мы решили сказать тебе сегодня… — допив отвар, повторил Бенфрах, — хотя могли бы и не говорить вовсе. Не в наших правилах вмешиваться в личные отношения людей, которых мы считаем друзьями. Ты и сам можешь понять… почему. Иногда судьба человека зависит от одного случайного слова, взгляда, намёка. Поэтому мы долго сомневались… смолчать или сказать. Ведь если бы мы не устроили свой штаб в твоём замке, ты прожил бы всю жизнь, даже не ожидая от Мин никаких известий. Поскольку граница пока на месте… и вряд ли драконы снимут её в ближайшие сто лет. Но из-за наших действий ты знаешь о письмах и порталах… и потому продолжаешь надеяться… Вот потому-то мы и сказали тебе правду.
— Спасибо… — не удержался от горькой усмешки Харн, — но раз уж решились, то не могли бы пояснить поподробнее… как она живёт, чем занимается?
— Занимается тем же, чем и ты… устраивает жизнь своей крохотной пока страны. Ты и сам отлично знаешь, какие у неё сейчас заботы. А обо всем остальном я говорить не буду… уже объяснил, почему. Спасибо за ужин… пойду я. Дела много.
— Последний вопрос… я хочу знать точное время вашего ухода.
— Послезавтра ровно в полдень, — тихо произнёс Бенфрах и направился к двери. Но на полпути остановился, и словно только сейчас припомнив, хлопнул себя по лбу, — А про Жазьену ты ничего не хочешь сказать?
— Нечего мне говорить… — мстительно проворчал герцог, и, сдаваясь укоризненному взгляду мастера-тени, добавил, — я её тоже не узнал. Просто при приближении чужих людей, испытывающих ко мне недобрые чувства, начинает греться браслет.
— Вот теперь понятно… — добродушно произнёс Бенфрах, — Мне думается, она где-то достала приворотное зелье… решила вернуть твоё расположение. Ты намерен её наказать?
— Отправлю в имение её старшего брата, — отмахнулся занятый своими мыслями герцог, — и дам ему совет побыстрее выдать сестру замуж… как я подозреваю, это он и пытается снова подсунуть её мне.
— Вполне возможно, — согласился мастер тень, — но лучше не занимайся этим сам. Прикажи кому-нибудь… хотя бы мне.
— Тебя я могу только попросить… но раз ты не против, то делай как знаешь. И ответь на еще один вопрос… как ты считаешь… кто лучше справится с герцогскими обязанностями во время моего отъезда, Регорс или Тольено?
— А ты куда-то едешь? — вытаращил глаза в притворном изумлении Бенфрах, — можно узнать… когда?
— Послезавтра в обед, и не еду, а иду. И не вздумай говорить, что не можешь меня взять.
— Не вздумаю, — помотал головой тень, — тебе туда открыт свободный проход. А оставить лучше сразу двоих или троих соправителей, так надёжнее.
И решительно вышел прочь.
Вот как… свободный проход! — Едко ухмылялся Хатгерн, лихорадочно копаясь в ящиках, и вываливая из них на стол самые важные и срочные документы. Интересно… а почему же он узнаёт об этом только после того, как сам решил прорваться туда любым способом?! Когда они собирались сказать ему про эти привилегии?!
И вдруг замер, сражённый внезапным озарением.
Да они и не собирались… до тех пор, он не решит это так твёрдо и бесповоротно, как решил полчаса назад, жуя жаркое, вкуса которого даже не ощущал.
* * *
— Ты в этом пойдёшь? — скептически поджала губы Мейсана, рассматривая одеяние государыни.
— По-моему, очень подходящее, — отозвалась Таэльмина, взглянув в зеркало на свое скромное шерстяное блио тёмно-зелёного цвета, отделанное куньим мехом.
В ее покоях жарко натоплены печи и тут тепло и уютно, но в нижних, просторных залах дворца прохладновато. Тем более, всю сегодняшнюю ночь за окнами бушевала первая метель, окутавшая владения людей холодным снежным покрывалом. На утреннем совете было решено первых переселенцев из герцогств, которые должны прибыть сегодня в полдень, временно оставить во дворце. Ненадолго, на несколько дней, пока они не распределят дома и не навозят дров.
— А по-моему, нет. Ты правительница и должна выглядеть внушительно. — упорствовала Мейсана.
— Они по моему венцу сразу поймут, что я государыня, — ответила тень, твёрдо решившая больше никуда без этого венца не выходить.
Хотя была по-прежнему уверена в своём умении справиться одновременно не с одним противником, вот только врагов у неё тут не было. А настойчивых поклонников, которые появились у неё несколько дней назад, как-то неудобно колоть иголкой за попытку взять девушку под руку, провожая в прогулке по парку. Или сбивать подножкой за нежное пожатие пальчиков. Да их даже прогнать нельзя, Мейсана, которой Таэль попыталась пожаловаться, изумлённо вытаращила на государыню глаза.
— Но ведь ты же сама говорила! — от потрясения бойкая на язык горожанка даже растеряла слова, — ты им пообещала выбрать жениха! И еще говорила, что должна его хорошо изучить! А как же ты его изучишь, если будешь видеть только за столом во время совещаний? Он ведь должен показать тебе всю нежность… и пылкость…
— Чтобы показывать пылкость, обязательно нужно тискать мою руку потной ладонью? — вяло спорила тогда государыня, хотя уже была почти уверена в правоте Мейсаны.
Да и Изор почти точно повторил слова Мейсаны, когда примчался на вскрик Гитенза, черноглазого сиандолльца советника государыни.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
