Читаем без скачивания Оракул мертвых - Валерио Манфреди

Влассоса задели его слова.

— Эй, шеф, ладно, хватит. Я вовсе не обделался. Я больше стою с одним яйцом, чем вы и этот парень там, наверху, с двумя. Я вам покажу, кто здесь мужчина только наполовину!

Он взял винтовку, ладонью заправил внутрь магазин и отправился к вершине.

— Подожди, — сказал Караманлис. — Нас двое, мы можем его окружить. Я заметил — по двум сторонам гробницы есть террасы: одна на востоке и одна на западе. Я поднимусь с тыла, с запада, мне потребуется на это немного больше времени. А ты поднимайся здесь. У тебя инфракрасный прицел на железяке, которую ты с собой таскаешь, и ты сможешь разглядеть этого дьявола, даже если он спрячется. Не дай ему времени перевести дух, уложи его как собаку, как только увидишь: он слишком опасен. А я пройду с другой стороны, так что будь осторожен, не попади в меня. Удачи.

— Вам тоже, капитан. Сегодня вечером мы хорошенько выпьем и уедем из этой чертовой страны на первом же корабле, на первом самолете — на чем угодно. — И он двинулся дальше, стараясь по возможности держаться под защитой скал и после каждого перехода прятаться среди темных очертаний камней и сухих стволов, торчавших из белой поверхности горы.

После четверти часа бесшумного подъема он добрался до большой площадки, на которой высился огромный памятник, и высунулся настолько, насколько было нужно, чтобы оглядеть открывшееся место. Он увидел прямо перед собой гигантские головы статуй у подножия гробницы: они стояли там, обрубленные, изумленные, как будто чудовищный топор только что отделил их от чьих-то тел. А чуть дальше, почти в середине площадки, потрескивал костер из веток и сучьев.

Он оглянулся, в лихорадочном напряжении вглядываясь в каждый метр тревожного пространства, и внезапно лицо его просветлело: враг стоял там, наполовину скрытый за каменной глыбой, в той же самой серо-зеленой куртке на меху, с надписью «Американская армия». В ней Влассос в последний раз видел его в подвале полицейского участка. Время от времени он выглядывал из-за камня, быть может, чтобы посмотреть, не идет ли кто-нибудь. Влассос наставил на него винтовку, и инфракрасный прицел подтвердил — в этом теле теплилась жизнь, но ей не долго осталось. Он больше не колебался: выстрелил пять раз подряд и увидел, как тело рухнуло на землю.

Влассос бросился вперед с криком:

— Капитан, я поймал его! Я его уложил, капитан!

Но, едва подобравшись к своей цели, он внезапно остановился, и сердце подпрыгнуло у него в груди: перед ним лежала кукла, приподнятая при помощи каркаса из палок над горстью углей, прикрытых золой. Тепло, поднимаясь вверх, нагревало куклу, и обмануло инфракрасный прицел М16.

И тут за спиной его раздался голос, который невозможно было забыть:

— Я здесь, Хирос!

И прежде чем он успел отреагировать, стрела пробила ему спину между лопатками, а наконечник вышел через грудную клетку. Влассос обернулся и, собрав оставшиеся силы, хотел разрядить в своего палача остаток магазина, но тот уже схватил пистолет и несколькими быстрыми выстрелами раздробил ему руку. Влассос упал в лужу собственной крови, щедро оросившей камень огромного алтаря, и, прежде чем у него помутнело в глазах, узнал молодого человека, который когда-то, десять лет назад, пережил благодаря ему самую жестокую из мук в подвале афинского управления полиции. Он из последних сил поднял руку в непристойном жесте и пробормотал:

— Твою женщину я…

Но окончить он не успел: последняя пуля попала ему в шею, обрубив фразу на середине, и Василиос Влассос по прозвищу Хирос склонил голову, распрощавшись с жизнью на ледяном камне горы.

Звук выстрелов достиг слуха Мишеля, который, очнувшись от дремы, вышел из укрытия, и заставил остановиться Нормана, находившегося чуть ниже по склону. Последний заглушил мотор, желая удостовериться в том, что действительно слышал этот звук, и последующие выстрелы донеслись до него совершенно отчетливо благодаря северному ветру, все сильнее дувшему в его сторону. Мирей тоже вышла из машины и увидела вспышки на вершине горы.

— О Боже мой, Мишель! — закричала она. — Мишель, возвращайся назад, это я, возвращайся назад!

Но Мишель не слышал ее — ветер уносил ее голос прочь, а он уже карабкался по горе вперед, туда, откуда раздавались выстрелы и где виднелись вспышки огня.

Первая серия выстрелов донеслась до капитана Караманлиса, как только он добрался до края западной платформы, а потом прозвучали крики Влассоса, зовущего его, но капитан не понял их смысла из-за шума собственных шагов.

Сначала он попытался вскарабкаться наверх по пирамиде, но камни, из которых она была построена, падали вниз под его тяжестью, и он снова скатился к подножию памятника. Тогда он стал двигаться вдоль южного края гробницы, прячась за крупными плитами, когда-то стоявшими вдоль дороги для шествий.

Наконец он выглянул на восточную площадку, не защищенную от ветра и снега, где трепетали последние отблески большого костра, готового потухнуть. Он пробрался сбоку от каменного льва, с разинутой пастью охранявшего могилу царя Антиоха, и, когда взгляд его упал на неподвижное тело Влассоса, уже покрывшееся коркой льда, из-за статуи раздался голос, мрачнее ночи, холоднее ветра, глубокий и гулкий, словно он исходил из бронзовой глотки:

— Что вы делаете здесь, капитан Караманлис?

А потом блеск голубых глаз, словно лед в зимнее утро, и волчий оскал. В памяти Караманлиса всплыли слова калликантароса: «Он ведает смертью».

Он бросился в сторону, стреляя и крича как безумный:

— Ты, проклятый обманщик, ты завлек меня сюда, но ты спустишься в преисподнюю вместе со мной!

Но человек, к которому он обращался, исчез так же внезапно, как появился, и, пока капитан ошеломленно оглядывался, откуда-то сверху прозвучало его имя:

— Караманлис!

Он обернулся, целясь из пистолета в небо, и увидел Клаудио, стоявшего на коленях статуи Зевса Долихенского и, в свою очередь, наставившего свое оружие на него. Караманлис, парализованный и обессиленный, оказался предоставлен на милость неумолимых врагов. Пытаясь спасти свою жизнь, он закричал:

— Нет! Остановись! Элени жива, и я знаю, где ее найти! — Он достал из кармана фотографию и поднял ее вверх: — Смотри! Элени жива!

Но ветер унес его слова, и Клаудио их не услышал. Он поднял пистолет и выстрелил: одна пуля попала Караманлису в место соединения ключиц, вторая швырнула его безжизненное тело к лапам каменного льва.

Клаудио спрыгнул на землю, глядя на своих поверженных врагов, а потом обернулся к каменному льву.

— Влассос и Караманлис мертвы, адмирал! — прокричал он.

В этот момент на площадку выглянул Мишель: весь мокрый от пота, в порванной одежде, с кровоточащими грязными руками.

— Работа еще не окончена! — раздался голос за его спиной. — Вот он тебя предал! Убей его и сверши правосудие!

Клаудио, бледный, наставил пистолет на Мишеля, а тот остановился, бессильно опустив руки.

— Меня обманули, Клаудио, ради всего святого, выслушай меня, — сказал он, — выслушай меня, всего минуту, а потом убей, если хочешь. — Лицо его заливали слезы. — Клаудио, ради всего святого, это я, Мишель, твой друг.

— Из-за его подлости Элени пытали и насиловали. Несправедливо, если он останется жив! — снова зазвучал громоподобный голос, словно бы выходивший из пасти льва.

Клаудио вновь поднял пистолет и прицелился, но тут на площадке появились Норман и Мирей. Мирей закричала:

— Нет! Клаудио, нет! Ты не вершишь правосудие! Ты исполняешь человеческое жертвоприношение! Тебя избрали, чтобы принести в жертву быка, вепря и барана! Оглянись, видишь, вон там, на вершине пирамиды? Смотри! Пощади своего друга, Клаудио. Пощади его, ради Бога!

Норман застыл и смотрел на происходящее, не в силах двинуться или произнести хоть слово.

— Он предал тебя. И он поднялся сюда вместе с Караманлисом! — Теперь голос шел откуда-то сверху, с вершины гробницы.

Клаудио нажал на курок, но случилась осечка: в обойме больше не осталось патронов. Тогда он механическим движением снял с плеча лук, положил стрелу на тетиву и стал целиться в грудь Мишелю, а Мирей тем временем отчаянно кричала со слезами на глазах:

— Оглянись, посмотри на вершину гробницы!

Мишель очнулся.

— Ты уже убил меня, — воскликнул он, глядя другу в лицо горящими глазами. — Теперь мне уже ничего не важно… Но я не поднимался сюда с твоими врагами… Я искал тебя все это время, чтобы склонить перед тобой голову, чтобы умолять о прощении за свою слабость, за то, что я не смог умереть вместо Элени…

Лук дрогнул в руках Клаудио, и он обернулся. В вихре снега он увидел какой-то предмет на вершине могильника: весло! Он закричал:

— Адмирал!

Голос раздался совсем близко:

— Я здесь, сынок.

— Адмирал, неужели я должен убить безоружного человека, который молит о прощении?