Его энтузиазм передался Гонорине, которая принялась расспрашивать о размерах поместья, и даже викарию, заинтересовавшемуся часовней. Но Корделия разволновалась. Она пыталась убедить себя, что провести несколько дней в таком доме, должно быть, очень интересно и другой возможности у нее не будет, потому что даже дом Гонорины не шел ни в какое сравнение с Веверли.
Но, увы, все казалось ей еще одной шуткой, которую решила сыграть с ней судьба. Вид поместья Себастьяна был еще одним напоминанием о том, кто она и кто – он.
Через несколько минут, когда они подъехали к парадному входу и увидели всю семью, вышедшую им навстречу, сердце у нее заныло.
Лорда Кента она узнала сразу – он стоял, опершись на костыли. Но четыре девушки ее озадачили. Три из них, должно быть, сестры Себастьяна, значит, четвертая – Джудит. Леди Джудит, поправила себя Корделия.
Понаблюдав за Себастьяном, Корделия смогла бы понять, какая именно Джудит, но ей не хотелось смотреть, как он встретится со своей невестой, так что она решила попробовать догадаться сама.
Это оказалось несложно, потому что, когда карета остановилась, три сестры окружили Себастьяна, шумно радуясь его приезду. Им было на вид от тринадцати до восемнадцати, и они были довольно хорошенькие.
Четвертая девушка стояла в стороне, мило улыбаясь. Корделия с трудом сдержала стон. Так вот она, леди Джудит. Себастьян говорил, что ей недавно исполнилось двадцать, но выглядела леди Джудит взрослее. Ничего удивительного, что Себастьян женится на ней. Она типичная английская красавица: с белокурыми локонами, нежной кожей и небесно-голубыми глазами.
Себастьян кивнул ей, подтверждая тем самым догадку Корделии.
– Надеюсь, эти три озорницы не слишком тебя донимали в мое отсутствие.
– С возвращением домой, Себастьян, – сказала леди Джудит, подходя к нему. Корделия позавидовала плавной грации ее движений. Себастьян взял леди Джудит за руки и поцеловал ее в щеку.
Это был формальный поцелуй, но у Корделии сжалось сердце. Господи, как же ей выдержать эти несколько дней!
– Тебе следовало бы волноваться о том, как я с ними справлялся, – сухо заметил Ричард.
Себастьян повернулся к брату, стоявшему поодаль.
– Думаю, тебе это неплохо удавалось. – Себастьян посмотрел на Ричарда с одобрением. – Ты выглядишь намного лучше, чем до моего отъезда.
Лорд Кент рассмеялся.
– Меня тут холили и лелеяли сестрички… и Джудит тоже, разумеется, когда навещала нас. И мне это шло только на пользу.
Корделия с любопытством рассматривала лорда Кента. Сразу было видно, что они с Себастьяном братья. Они были оба стройные и высокие, оба не носили париков. Лорд Кент имел, как и его брат, привлекательную внешность, но красота его была более спокойной, в его чертах не было той необузданной, дикой прелести, как у Себастьяна. И глаза у лорда Кента были карие. Правда, он казался бледным.
Но был вовсе не так бледен, как ожидала Корделия. На самом деле он выглядел достаточно неплохо для человека, решившего себя уморить. Она заметила его больные ноги, но, по-видимому, хромота не слишком мешала ему передвигаться, потому что он стоял на лестнице вместе со всеми. Если бы не бледность и не хромота, его никак нельзя было назвать больным.
Уж не лгал ли Себастьян, когда рассказывал о том, в каком бедственном положении его брат? Нет, решила она, взглянув на Себастьяна, который явно был удивлен тому, что нашел брата в относительном порядке.
Лорд Кент кивнул в сторону стоявших поодаль Гонорины, Корделии и викария.
– Может, ты нас представишь или так и будешь стоять и пялиться на меня, словно у меня рога выросли?
Себастьян улыбнулся. Сначала он представил своих сестер – Белинду, Маргарет и Кэтрин, а потом – лорда Кента и леди Джудит.
Взяв викария за руку, Себастьян подвел его к брату.
– Это тот самый преподобный Шалстоун, о котором ты мне столько рассказывал. – Он кивнул в сторону Гонорины. – А это миссис Бердсли, невеста викария. – Помолчав, словно собираясь с духом, он добавил: – Молодая девушка – это дочь преподобного Шалстоуна, Корделия.
Было видно, как изменилось лицо лорда Кента, когда Себастьян представлял Корделию. Было видно, что он не в восторге.
– Великолепное семейство, – сказал он с холодком. – Боюсь, мы не ожидали, что викарий приедет не один, и не подготовились должным об-разом.
– Но мы немедленно исправим свою ошибку, – сказала старшая из сестер, Белинда. – Пойду распоряжусь. – Она взбежала по ступеням, потом остановилась, повернула назад и бросилась на шею к Себастьяну. – Как мы рады, что ты наконец дома, Себастьян! На этот раз не исчезай так внезапно! – И она ушла в дом.
Корделия чувствовала на себе взгляд лорда Кента. Подняв на него глаза, она увидела, что рассматривает он ее с неодобрением. И тут она вспомнила, что Себастьян говорил о том, что к женщинам лорд Кент относится настороженно, вспомнила, что он отказался знакомиться с ее сочинениями, когда в своем письме викарий предложил ему это.
Внезапно лорд Кент улыбнулся, его милая улыбка напомнила ей улыбку Себастьяна, и она подумала, уж не ошиблась ли, решив, что она ему не понравилась.
– Прошу вас, входите, – сказал он, указывая на дом.
– Да, – подхватил Себастьян. – Что мы тут стоим на холоде?
Лорд Кент пропустил всех вперед, а сам вошел последним. Он шел за ними, легко управляясь с костылями, и бормотал:
– Мы рады, что вы приехали втроем. Надо будет распорядиться, чтобы поставили еще два прибора, поскольку мы не ожидали…
– Ты уже говорил это, – раздраженно остановил его Себастьян. – Поскольку ты явно недоумеваешь, почему мы приехали вместе с миссис Бердсли и мисс Шалстоун, я объясню тебе. Вполне естественно, что мисс Шалстоун захотела сопровождать отца, но, кроме того, нам просто необходима ее помощь. У преподобного Шалстоуна болят суставы, так что он не может сейчас играть на клавесине, и мисс Шалстоун играет за него. Мы думали, что, возможно, Гендель захочет, чтобы ему исполнили сочинения викария, и поэтому решили, что будет лучше, если она поедет с нами. Миссис Бердсли поехала в качестве компаньонки мисс Шалстоун.
– Я рада, что вы приехали все вместе, – раздался чей-то нежный голос.
Корделия удивилась, поняв, что говорила леди Джудит. Улыбнувшись Корделии, леди Джудит продолжала:
– Как прекрасно, что вы играете. Видите ли, мисс Шалстоун, сама я под угрозой смерти не смогу сесть за инструмент.
– И сестры мои ничуть не лучше, – добавил Себастьян. – Мы все, кроме Ричарда, совершенно не музыкальны. У Ричарда абсолютный слух, и мы все просто сводим его с ума. Пение Белинды его раздражает, Маргарет он зовет «руки-крюки», потому что она никак не может справиться со спинетом, а Кэтрин… – Он возвел очи к небу. – Даже я не могу слышать, как Кэтрин терзает клавесин.
