раздражен из-за Кэла. Должен быть. Потому что я чувствовала, будто Каллум понимал меня так, как никогда не поймет ни один из остальных парней. У нас с ним была связь, которую невозможно выразить словами. Он понимал меня. — Потому что я чувствую то же самое. Но это неважно. Эти же чувства погубят нас, если мы позволим им быть. Мы согласимся на аннулирование брака и будем двигаться с этой точки. Может, я женюсь не девчонке, может и нет. Посмотрим.
Он встал из-за стола, а Аарон нахмурился и посмотрел на меня, словно спрашивая в порядке ли я. Видите, вот что выделяет его из числа остальных парней. Он подумал о том, чтобы спросить меня, даже если только глазами. Но Кэл уже знал. Оскара либо не заботило, либо заботило так сильно, что ему приходилось сидеть как чертовой статуе, чтобы сдержаться. Хаэль расстроен за меня, а Виктор.. он прав. Вероятно, он чувствует то же самое, что и я, до такой степени, что не произнесет, черт подери ни слова.
Черт.
Блять, черт, твою мать, черт.
Вик встал из-за стола, взяв свой поднос и выкинув мусор по пути. Факт того, что он позаботился о том, чтобы так сделать, учитывая наш полной контроль над школой, шокировал меня до глубины души.
Это также заставило меня встать и последовать за ним.
— Ну вот, началось, — сказал Хаэль, но как-то с облегчением.
Я вышла из дверей, обклеенных наклейками и разрисованных маркерами, и позволила им распахнуться за моей спиной, пока шла в ногу с Виктором.
— Хочешь, чтобы я вернула кольцо? — огрызнулась я, из-за чего он лишь рассмеялся.
Но он больше не мог скрывать от меня свои чувства, как не могла от него и я. Если бы мы оба могли поставить друг против друга постоянные щиты, то так бы и поступили. Мы всегда любили друг друга, но эта.. уязвимость? Она причиняла боль.
— Оставь кольцо, Берни, — сказал он, засунув сигарету между губами. Он курил, когда нервничал. Говорила же. Я, блять, говорила. — Ты знаешь, что это верный ход.
Я знала, и, черт его побрал за то, что заставил меня признать это дерьмо.
— Так и есть, — ответила, — но я ненавижу тебя за то, что смог понять это за слепотой твоей любви ко мне.
Это было сказано с безэмоциональным лицом, но каждое слово было правдой. Виктор знал это, так что он не улыбнулся или посмеялся в ответ. Лишь посмотрел на меня.
— Это не конец света, ладно? Я не удивлен, что она предложила нечто подобное. Я всегда предполагал, что она так сделает.
Посмотрела на него в ответ, и несколько секунд не могла понять, не совершит ли он харакири прямо здесь, в коридоре, если я осмелюсь спросить... или все это время он использовал меня. Виктор Ченнинг ужасен, не так ли? Он высокий и сильный, но еще временами он может быть холодным. Он держал меня здесь, когда мог бы освободить, и мы оба, блять, это знали.
— К черту, я люблю тебя, — выдохнула я, закрывая глаза и прижимая основание ладони к своей голове. Я слышала его смешок, но прямо сейчас он не сдвинулся ко мне ни на шаг. Школа была наполнена гребаным креозотом, так что, возможно, сейчас это было хорошей идеей. Все бы загорелось пламенем. — Катись в класс, Ченнинг.
— Ты тоже, Блэкберд, — огрызнулся он, словно мы едва ли знали друг друга.
Словно мы не были родственными душами, привязанными к одной и той же скале и готовые вместе пойти ко дну, лишь бы не быть разлученными.
Когда открыла глаза, Виктора уже не было, но мисс Китинг стояла в конце коридора, на ней был горчично-желтый пиджак с короткими рукавами, черная футболка и кроссовки. Ее рука была все еще перевязана, а на лице остались шрамы, но теперь она гораздо больше похожа на себя.
Действие Тинга исчезало, подумала я, облизав губы. Моя помада на вкус была как ненависть и сожаление или точнее, как ежевика и ваниль. Она была цвета посинения на мертвом теле. Я знала, какой это цвет, потому что видела его собственными глазами.
— Бернадетт, — сказала мисс Китинг, медленно идя в мою сторону, ее кроссовки скрипели по полу.
Эти полы чище, чем вы думаете, учитывая, что их так часто мыли и протирали. Моча, блевотина, сперма, слюна.. кровь. Что бы вы не назвали, это будет на полу школы Прескотт.
Я это ненавидела. Жду не дождусь, когда закончу школу. Хотела бы я закончить несколько месяцев назад, но собираюсь наслаждаться выходом отсюда. Только так смогу жить дальше, зная, что воспользовалась каждой секундой.
Я улыбнулась.
— Мисс Китинг, выглядите лучше, — моя улыбка была настолько фальшивой, что от нее болел рот, поэтому я бросила ее в бездну, разверзшуюся под моими ногами. Кали Роуз-Кеннеди мертва. Все, чего я хотела, сбывалось так, как должно было, и все же, я, как никогда раньше, была в таком глубоком дерьме. Танцевала с сыном враждующей банды в темном клубе с гудящей музыкой и сверкающими огнями. — Сара Янг снова зовет меня? Или на этот раз детектив Константин?
Заместитель директора слегка покачала головой, ее улыбка была куда менее фальшивой, чем моя.
— Ничего подобного. Мне просто было интересно, могу ли поговорить с тобой минутку наедине?
Я кивнула и последовала за ней по коридору в ее кабинет. Как только мы вошли и закрыли дверь, я сжала спинку одного из ее стульев, она отказывалась сесть. Если присяду, то начну ерзать, и она начнет гадать, почему. Не могла же сказать, что вела себя как маленькая сучка из-за того, что ничего не значило, и в то же время безразлично относилась к вещам, которые действительно имели значение, как, например, последний вечер с Кали.
— Как ты со всем справляешься? — спросила мисс Киттинг, но ее вопрос был настолько расплывчатый, что я вполне могла рассказать, о чем угодно из своей жизни, спокойно говорить об этом, а она бы даже не поняла, о чем.
— Справляюсь с чем? — вместо этого спросила, вынуждая ее внести в вопрос больше конкретики.
— Со всем, — повторила мисс Кититнг,
