Аарона. Вообще-то я помнила ее, этого прекрасного золотистого ретривера, которого его отец однажды ночью взял в бар и в итоге обменял на один из своих долгов. Никто так и не потрудился закопать яму, так что она осталась и была достаточно большой, чтобы скрыть мое тело.
Я упала в грязь коленями и сползла по земле, ругаясь про себя из-за боли в боку. Не могу, блять, дождаться, когда сниму эти швы.
Как только спустилась, то изо всех старалась контролировать дыхание. Это казалось невозможным, учитывая, что от адреналина мое сердце билось как табун бегущих лошадей. Ты справишься, говорила я себе, но затем обернулась и в темноте увидела прогнившее лицо Кали. У меня перехватило дыхание, и я чуть не закричала.
— Прятки? — насмехалась она. — Как уместно. Один из твоих худших кошмаров, а ты используешь его как игру.
Но я не использовала.
Доверяла инстинктам Кэла. Если он думал, что может научить меня двигаться так же, как и он, играя в детскую игру, тогда я сыграю.
Рука сжалась на моей лодыжке и вытащила тело из ямы, пока я изо всех сил пыталась проглотить крик. Каллум отпустил, как только я вылезла из домика, и встал, когда я перекатилась на спину и уставила на него.
Он улыбнулся.
— Ты слишком шумела, пока бежала. Медленный и равнодушный выигрывает гонку, Берни, — Кэл снова кивнул, закатывая рукава своей толстовки, чтобы обнажить татуировки. Отчаявшаяся балерина на его руке так и осталась на месте, оплакивая мечту, которая никогда не сбудется. — Попытайся снова.
Каллум отвернулся, и я встала. На этот раз приняла во внимание его совет и двигалась по асфальту насколько могла медленно и тихо. Поскольку двигалась медленнее, мне не удавалось охватить столько места, и я довольствовалась тем, что присела за шпалерой, увитой зимними розами, черными, как пальцы трупа, и отчаянно нуждающимися, чтобы их постригли.
Я полностью присела раньше, чем Каллум появился рядом словно демон, призванный из удлиняющихся теней раннего вечера. В этот раз подпрыгнула, но он лишь посмеялся надо мной.
— Слишком долго, — сказал он, облизывая край своего розового рта. — Еще раз.
Я встала и умчалась из кустов настолько быстро, насколько могла, и замедлилась только тогда, когда оказалась рядом с укрытием — с домом. Кэл ни разу не говорил, что я не могла прятаться там.
Когда скользнула внутрь, и Аарон увидел меня, я приложила палец к губам, подмигнув, чтобы он понял, что ничего серьезного не происходит. Он поднял бровь, но остался на месте, усевшись на диване, а девочки кружились вокруг него в VR-шлемах.
Я прошла по коридору, зашла в главную спальню и спряталась за открытой дверью. Если бы ползунки здесь не были заперты, я бы пошла туда.
Закрыв глаза, пыталась понять, прошла минута или нет.
Я не знала, поэтому начала обратный отсчет с пятнадцати, просто чтобы посмотреть продержусь ли столько.
Пятнадцать, четырнадцать, тринадцать..
Дверь захлопнулась, и я открыла глаза и увидела стоящего передо мной в темноте Кэла.
— Что выдало меня на этот раз? — спросила я, мой голос был нежным, почти робкий.
— Я чувствовал твой запах, — прошептал он в ответ, ставя свои ладони на стену по обеим сторонам от моей головы. — Похожий на персики и кожу. Но в этот раз ты справилась лучше, — он наклонился ближе и вдохнул меня. — У меня было преимущество, так как я очень хорошо знаю твой запах.
— Жутко, — прошептала, но когда его рот опустился на мой и он поцеловал меня, словно вбирал всю мою сущность, я знала, что мне все равно.
Он может быть страшным ублюдком, но он был рядом ради меня. Он больше не мог танцевать. Есть только я, только Бернадетт.
Каллум прижался своим телом к моему, пригвоздив к стене своей вытянутой формой. Мои руки залезли под его толстовку и футболку и поднялись вверх, обнаружив плоскости и впадины нижнего пресса. Они сжались под моими пальцами, и он резко втянул воздух.
— Я получу свою награду? — прошептала я, и Каллум посмеялся, отстраняясь, чтобы заговорить.
— Нет, — он взял меня за руку и повел к кровати, наклоняясь, чтобы прижаться ртом к моему уху. — Но ты получишь кое-что другое.
Он толкнул меня вниз на матрас, а затем присел на корточки, стянув один мой ботинок, а затем второй. И потом, так же не спеша, поставил их в сторону, прежде чем снять с меня носки и приложить большой палец к своду стопы.
Было так чертовски хорошо, что я запрокинула голову и издала горловой стон.
— Это мое наказание за проигрыш? — прошептала я, не желая, чтобы Аарон или девочки слышали. Скорее всего, они еще долго будут в виртуальном мире, но я не хотела рисковать. — Массаж ног?
— Наказание? — ответил Кэл вопросом на вопрос, его голос был таким же хриплым, как и мой. — Кто вообще говорил, что ты будешь наказана? Ты просто не выиграла приз.. в этот раз. Но ничего: мы сыграем еще раз.
Он поднялся с пола, словно его тело ничего не весило, словно придвигаться было проще простого и совсем не требовало усилий.
Это ложь: мы оба знали о его постоянной боли.
Кэл взял меня за бедра и притянул к краю матраса, расстегивая мои джинсы, пока удерживал зрительный контакт. Не спрашивала, что именно мы делали. Казалось вполне очевидно.
Было, пока я не попыталась сесть и расстегнуть штаны Кэла, а он оттолкнул меня.
— Нет, — повторил он, все еще улыбаясь. — И не смотри на меня так. Я не Оскар, мне нравится, когда меня касаются. Но это все еще урок. Ты научишься, как быть тихой, — он стянул мои джинсы, не тронув трусики.
Кэл присел на корточки и развел мои колени, опустился ртом к внутренней стороне бедра. Тем не менее, он не касался меня губами, выбрав дышать у моей кожи и заставляя меня дрожать. Было похоже на пытку, когда он проводил кончиками пальцев по моему бедру, постукивая, щекоча, но отказываясь заходить дальше,
