на то, что Эшли чувствовала себя уставшей, она играла, когда драконы приносили ей игрушку… часы ручной работы или бесценный антиквариат. Эта троица уже стала семьей. Такой семьей, о которой я всегда мечтал. Им было так легко вместе, они знали, что принадлежат друг другу.
По этой ли причине Ноэль и Офелия отдали два драконьих яйца реинкарнации Леоноры, рискуя навлечь на себя мой гнев?
Пэган подбежала ко мне и обнюхал ногу. Первым моим побуждением было отпрянуть, но я сдержался. Она взмахнула крыльями и поднялась на уровень глаз, уставившись на меня, что меня встревожило.
Я видел драконов Леоноры только после того, как они полностью вырастали… чудовищные звери, больше великанов. А вот эти маленькие драконьи детеныши… Мне было неприятно это признавать, но они странно очаровывали, их чешуя была гладкой, как стекло.
Я не отводил взгляд, пока Пэган не решила облететь вокруг меня и устроиться на моем плече. Она смотрела прямо перед собой, словно меня здесь вообще не было. От нее исходило приятное тепло.
Когда она вырастет, то будет нести разрушение по всему миру? Или любовь Эшли окажется достаточно сильной, чтобы изменить будущее и не дать повториться истории?
Последнее было… возможным. Принцесса не любила меня, и все же уже изменила меня; я буду глупцом, если не поставлю на ее успех.
Двигаясь медленно и размеренно, я провел пальцами по чешуйчатым лапам и когтям Пэган. При первом прикосновении она напряглась, но не остановила меня и не улетела. Я погладил ее с большим энтузиазмом. Почувствовал каждую чешуйку, расположенную одна рядом с другой.
Время шло, а к двери никто не подходил. Я был в ярости. Наверняка король Филипп слышал о нападении Эшли на турнире. Почему не послал слугу ее проведать? Почему он сам не проверил ее?
До меня доходили слухи, что он болен. И все же. Он должен был проявить заботу о своей дочери. Вместо этого относился к ней как к ничтожеству.
Я почувствовал укол сочувствия. Однако я должен был отдать должное принцессе Диор. Она дважды приходила проведать Эшли и отказывалась уходить, пока Эшли не подсунула ей под дверь записку с заверениями, что все в порядке.
Наконец часы пробили полночь. Но не мои. Служившие игрушкой, которая валялась среди руин. Я достаточно здесь пробыл, чтобы понять, что король и его подчиненные уже спят.
— Пора, — сказал я.
— Я соберу сумку. — Эшли зевнула и зашагала по комнате, запихивая в сумку вещи, которые она добыла до моего прихода. Немного еды, фляга с водой, пара одеял, туалетные принадлежности и чистая одежда.
Она хотела собрать вещи раньше, но я попросил ее подождать — думал, что король придет именно в это время.
Я взял сумку и перекинул ремень через плечо, а затем повел Эшли на балкон. Лунный свет заливал ее, и это зрелище было потрясающим, превращая ее в мечту. Прохладный ветерок пронесся мимо, наполненный ароматом ночных цветов.
Драконы присоединились к нам.
— Точно следуйте по моей траектории полета, — сказал я и взмолился, чтобы они поняли.
Когда я поднял Эшли в воздух, унося ее прочь от дворца, драконы взмыли в воздух, следуя за нами.
Я облегченно вздохнул.
— Спасибо, что дал малышам шанс, — сказала она, и ветер хлестнул ее волосы мне в лицо.
— Я решил рискнуть не из-за драконов, Эш. — я оглянулся через плечо, проверяя их продвижение. Должно быть, они увидели что-то внизу и решили посмотреть на это, потому что начали спускаться.
Я приложил пальцы ко рту и свистнул, привлекая их внимание, и они снова поднялись, вняв моей просьбе. Это простое действие вселило в меня надежду. Наше соглашение может сработать.
В конце концов мы добрались до конюшни — ветхого здания с шаткими деревянными конструкциями и потрескавшейся крышей, готовой обрушиться в любой момент. Так казалось на первый взгляд. На самом деле строение было совершенно новым, построенным из зачарованной древесины, вырезанной из волшебного дерева, которое никогда не упадет.
Перед приземлением я сказал Эшли:
— Я собираюсь доверить тебе один секрет. Ты должна его сохранить. — могу ли я ей доверять?
— Не уверена, стоит ли это делать, — пожаловалась она. — Что, если Леонора кому-нибудь расскажет? Ты же сам сказал. Мы с ней два разных человека. Иногда я не могу ее остановить.
Это был риск, на который мне пришлось пойти.
— Конюшня была построена вокруг зеркальной клетки. В этой клетке находится принцесса Фарра, которая убила принцессу Азула, чтобы украсть ее волшебный голос. Затем Фарра заставила меня убить сестру королевы Эверли. В наказание Фарра вынуждена снова и снова переживать свои преступления, когда они появляются на стекле.
— Я сочувствую твоей боли, — сказала она, похлопав меня по руке.
— С чего ты взяла, что мне больно? — ее точная оценка нервировала меня. — Ты видела, как я многих убивал. Почему это должно меня беспокоить?
— Потому что ты любил Фарру, а она тебя предала. Потому что ты признал жертву невиновной и не заслуживающей смертного приговора. Потому что в саду у тебя не было ран. Даже если я причинила тебе вред, ты не нанес ответного удара.
Треск. Еще один удар. На мгновение мне стало трудно дышать. Впервые с момента инцидента я почувствовал, что меня заметили.
Я вспомнил, каким беспомощным себя чувствовал, не в силах бороться с внушением Фарры… точно так же, как, должно быть, чувствовала себя Эшли каждый раз, когда просыпалась и обнаруживала, что Леонора взяла над ней верх.
Почему я никогда не задумывался о ее судьбе? Почему я никогда не утешал? Во мне шевельнулось чувство вины, обостренное сожалением.
Драконы пронеслись мимо нас и скрылись в конюшне. В данный момент я отбросил чувство вины и сожаления. Эшли заслуживала самого лучшего.
Я последовал за драконами, наблюдая, как они обыскивают каждое стойло, распугивая жуков и животных, поселившихся в них. Они заняли самое большое стойло и сразу же уснули. Из их ноздрей вился дымок.
— Долгий перелет вымотал их, — с улыбкой сказала Эшли.
Утомленность боем и недостатком отдыха навалилась на меня, и я устроился рядом с ними. Сел, расправил крылья и улегся, похлопав по месту справа от себя.
— Хочешь, чтобы я легла рядом? — спросила Эшли, снова зевнув.
— Или на меня, — пробормотал я. Затем серьезно добавил. — Я не привередлив.
Она заламывала руки, переминаясь с ноги на ногу.
— Кто бы мог подумать, что мне взбредет в голову обниматься с птицоидом?
— Значит, это «да»? — спросил я, стараясь скрыть свое нетерпение. Я был без нее слишком долго, не только последние шесть дней, но
