рук.
Сын великого Саяра, Всесокрушающий, Солнцеликий и Всеведущий, он с рыданием пал на колени перед полустертым, но все еще различимым рисунком, искусно вырезанным на земле. Всадник в доспехах на коне, со шрамом на виске.
«Никто!!! – проревел Саяр, запрокидывая в небо искаженное яростью лицо. – Никто не будет знать об этом проклятом племени!»
Его тело затряслось в эпилептическом припадке…
Хаос начинается
Утром 30 ноября Баеву доложили, что исчез помощник министра пропаганды ПСР Михаил Шлемов. Владимир Романович отреагировал вяло. Даже не захотел выслушивать подробности о непонятных бородачах, снявших Мишу с поезда.
Начальник службы безопасности Яша Кирсанов сообщил, что подготовка к секретной проверке министров-саяров идет по плану, остались мелкие детали.
– Как только закончим, вы сразу сможете объявить экстренное совещание, Владимир Романович, – доложил Кирсанов.
– До 5 декабря осталось несколько дней, – напомнил Баев.
– Это среда? Успеем, – заверил Яша. – К понедельнику все детекторы лжи будут полностью отлажены и готовы к применению.
– Проверка министров должна пройти так, чтобы никто ничего не заподозрил.
– Сделаем. Мобилизовали лучших полиграфологов. Они сыграют роль ваших помощников, которые якобы должны провести индивидуальные консультации с каждым министром. Во время такой консультации полиграфолог включит дистанционные датчики, и в соседней комнате на экране…
– Не грузи деталями! Действуй. Обо всех результатах доложишь немедленно.
Они разъединились.
Выходные Баев провел в раздумьях и разборе отчетов от управляющих своих корпораций. Подписал увольнение одного председателя совета директоров, распорядился о временном замораживании двух активов.
В понедельник 3 декабря он отправился к взорванному особняку.
Владимир Романович нарочно распорядился не разгребать завалы, оставить все как есть. Увезли только трупы и то, что от них осталось. Вещи не тронули, выставив охрану от мародеров.
Изуродованная мебель и техника виднелась среди огрызков стен. Что-то практически не пострадало. Например, рояль, стоявший в зале, был лишь немного посечен осколками. Владимир Романович смахнул с него снег, поднял крышку, взял несколько аккордов. Вспомнил Савелия и верных слуг, добрую повариху Варвару Васильевну.
Их похоронили на Новодевичьем. Он лично договорился о лучших местах. Оплатил все процедуры. И о семьях не забыл – положил на их счета хорошие суммы.
Вроде сделал все честь по чести. Но что-то не давало покоя. Не отпускало.
А тут еще эти внезапные заварухи на улицах. Они нервировали все больше. Уже и окраины города заколыхались. Главное, совершенно невозможно было установить источник этих волнений. Словно сама земля колебалась от невидимых толчков.
Ситуация злила и пугала. Откуда несет эту дрянь?
«Пора менять презика. Засиделся, обленился. Да и вся его кремлевская банда вконец зажралась. Дармоеды, бездельники. Хватит!» – решил он.
В голове Баева за несколько минут сложился план. Раскрутка нескольких антикоррупционных дел и жесткая посадка виновных. Резкая кампания в прессе. Роспуск Госдумы и ввод режима ЧС. Наконец, отстранение заболевшего президента и временная концентрация власти в руках другого человека.
Хотя почему временная? И почему, черт побери, эту власть надо вручать постороннему остолопу и бездарю?
«Настало время самому выйти из тени», – отчетливо подумал Баев. И искоса посмотрел на свое отражение в разбитом зеркале, ячеистое из-за паутины трещин. Прищурился на свою бритую голову с модной вереницей косичек. Придется похудеть, чтобы достойно выглядеть на экране.
В то же самое утро 3 декабря, топоча снежными ногами, капитан полиции Суставин ввалился с мороза к себе в отдел. Невольно задержался у доски объявлений.
Рядом с информацией о льготных путевках для сотрудников висел приказ Затворова:
Всем сотрудникам ОМВД быть готовыми к выполнению задач в условиях чрезвычайной обстановки. В случае нарушения приказа в данных обстоятельствах к нарушителям будут применены суровые дисциплинарные меры.
«Что за мудреная ересь?» – подумал Суставин.
Пантелеев уже был в кабинете. Да не один. Напротив сидел знакомый белобрысый парень, который понуро шморгал носом, ковырял грязным ногтем прыщ на щеке.
При появлении напарника Пантелеев воздел руки:
– Серега, выручай. Я уже не могу на этого болвана протоколы составлять. Уматывал бы он наконец в свой Ростов!
Суставин снял пальто.
– Шурик, что на этот раз стащил?
Парняга уронил руки-клешни на колени.
– Фен.
– Фен?
Суставин решил, что ослышался. Но парень подтверждающе закивал.
– Зачем? – удивился капитан.
– Маме, – шморгнул блондин. – В подарок.
– Брось заливать, – швырнул пульт от фена Пантелеев. – Продать небось хотел!
– Да какое продать, гражданин начальник. Я уже домой собирался ехать, а тут ваши с проверкой.
– Ну и валил бы в свой Ростов.
– Так не успел.
– Без фена, идиот. Без фена!
Белобрысый парень затравленно заерзал.
– Паша, не кипятись. Пойди погуляй, я сам с ним разберусь, – удивляясь собственной доброте, похлопал напарника Суставин.
Схватив сигареты, Пантелеев убрался.
Суставин несколько минут смотрел в окно на снующие максидроны и обгоняющие их поверху такси-дроны. Думал об этом непутевом Шурике, который приперся в Москву на заработки всего месяц назад и уже в четвертый раз загремел к ним в отдел.
Поразительно незадачливый преступник им попался. Сначала стырил на рынке пирожок с капустой. Но даже не успел съесть – поскользнулся и грохнулся в снежную грязь, да еще и получил ногой по ребрам от сердитой торговки. Пожурили и отпустили.
Потом было колесо, которое он свистнул в автосервисе. Лысое, негодное. Его никто и не хватился бы, но на свою беду Шурик, катящий шину, попался на глаза патрульному Люлину: «А ну иди сюда!» Сам владелец автосервиса отказывался писать заявление, но принципиальный Люлин настоял. Отпустили дурака и на этот раз.
В третий раз Шурика повязали… за кражу снега. Один дачник был шибко обеспокоен морозами, которые грозили погубить его малину и смородину. Вот он и нанял Шурика, чтобы тот перекидал на его участок снег с соседней территории. Как на грех, на дачу нагрянул сосед: «Мой снег красть?» Автор затеи – в кусты, а Шурика – в отделение «за тайное хищение чужого имущества», статья 158 УК.
И снова его помурыжили, отругали и даже слегка пнули, но выдворили без последствий. Правда, Пантелеев напоследок пригрозил: «Еще раз попадешься – закатаю по полной!»
Так что, если по справедливости закона да по совокупности деяний, Шурик, конечно, свою «двушечку» заслужил.
Покосившись на чудика, Суставин не смог сдержать улыбки. Слишком уж нелепо и беспомощно выглядел парень. Долговязый, нечесаный, с клочковатой растительностью на лице.
– Тебе восемнадцать уже есть?
– В феврале будет, – пробубнил тот.
– И что ты себе думаешь? Здоровый лоб, а ведешь себя…
– Мне бы до армии дотянуть.
– До армии, – хмыкнул Суставин. – Чем ты думал, когда фен воровал? На тебе уже три кражи висело. Выходит, зря мы…
Чудовищный грохот прервал капитана. Брызнули осколки стекла.
