советском государстве, где он в первые десять лет после революции разъезжал повсюду с агитационным театром, дабы обучать крестьян в окрестных деревнях и селах «новой жизни». Позднее, когда он оседло работал в Ленинграде, там снова были самые различные обстоятельства – от самодеятельного до профессионального театра, так что даже здесь и речи не было о спокойном и ничем не отвлекаемом развитии таланта.
Но ведь у Оскара Клевера была жизнь и до революции, и его путь из дома и художественное развитие первых лет до начала жизни в новом обществе были довольно долгими. Одного этого уже достаточно, чтобы мотивировать более поздние переломы в его искусстве. А именно: задним фоном творчества Клевера был семейный круг, что в личном и художественном отношении было особенно характерно в царской России.
Отец Юлий Сергеевич (или Юлий Юльевич) Клевер (1850–1924) был чрезвычайно признанный русский художник, мастер ландшафта, да фактически единственный художник, творивший в этом жанре[15], чье имя стало известно за пределами России. По происхождению он – из стран Балтии, родился вДерпте[16] в Эстонии, откуда семья перекочевала в собственно Россию и поселилась в тогдашнем Санкт-Петербурге. В 1881 году он стал профессором Академии художеств и зарабатывал большие деньги, поставляя картины к царскому двору. В признание его заслуг царь пожаловал ему в 1893 году звание потомственного дворянина, что, таким образом, привело к тому, что Оскар Клевер, приспособившийся к новому обществу, также был дворянином, даже крестником великого князя В. А. Романова!
Юлий Клевер писал преимущественно ландшафты провинций Восточно-Балтийского региона, так что он в известном смысле был художником родных краев. Его манила перспектива больших денег, и он, покинув семью, в 1905 году переехал в Берлин, совершив поступок, который сын его Оскар никогда ему не простил.
Дядя Оскара – Константин Клевер – последовал за братом Юлием, работая с 1895 года в Москве, а с 1910 года – в Берлине.
Трое детей – Юлия, Мария и Оскар были учениками отца, и все сделали карьеру художника: Мария в особенности известна изображениями цветов, Оскар вначале писал пейзажи и натюрморты, а в 1910 году на выставке в Москве показывал их вместе с картинами отца, брата и сестры. Но потом стал театральным художником, карьеру которого, в свою очередь, с трудом воспринял его отец. Оскару Клеверу было суждено пережить всю свою семью художников. Оскару с его корнями в Балтике, Оскару, выросшему в среде художников высшего класса, времен царской власти, проложившему себе путь в том кругу, где прежде блистал его отец, пришлось перейти к менее почитаемой форме художественного выражения, а позднее заняться переменчивой деятельностью на службе нового общества, и было знаменательно, что он обратил внимание на сказки Андерсена.
Они определили жизненную линию Оскара в искусстве на всю его жизнь и стали постоянной необходимостью для фантазии и формы художественного выражения.
Незадолго до смерти Клевер передал ряд акварелей к сказкам Андерсена в собственность Дома-музея Ханса Кристиана вОденсе, откуда они и взяты для настоящего, вообще первого книжного издания с этими его выдающимися иллюстрациями. Известно, что по меньшей мере три акварели, кроме указанных здесь 46, не пришли тогда вОденсе. Друг Клевера – Сперанский указывает в статье о художнике в журнале «Белые ночи над Ленинградом» (1989), что тот только в лагере сделал наброски (к17 из акварелей) к произведениям Андерсена, так что здесь не хватает лишь трех, которые с уверенностью можно отнести кКонитцу. Следовательно, возможно, существует еще много различных других, что по той или иной причине не попали в Оденсе. К этому присоединяются еще минимум 28 в музеях и учреждениях Ленинграда, Москвы, Берлина, а также некоторые в частных собраниях. Все они оказались недоступны для предлагаемого датского издания.
Это андерсеновское издание акварелей Клевера – не только культурно-художественное событие, переживание, в них заключена та замечательная особенность, что они заставляют видеть произведения Андерсена с совершенно новой стороны.
Даже если многие из акварелей могут отлично использоваться в издании произведений Андерсена для детей – это касается, например, иллюстраций к сказке «Огниво», где доминирует юмор барокко абсолютно в духе сказки, то большинство из них кажутся созданными большей частью для взрослых. А ведь это присуще также большинству сказок и историй Андерсена. Клевер передает не только ситуацию какой-либо сказки, но и все ее настроение с помощью визуального средства, заставляющего нас видеть именно то, что истории Андерсена представляют собой не только язык и действие, но и поэзию в самих рисунках. Сказки датского писателя – воображаемый, призрачный мир, который нашел здесь и конгениального соавтора, который зачастую в состоянии сконцентрировать целую сказку в виде простой акварели, где гармоническая композиция многих элементов живописи в виде целесообразной картины превращает ее саму по себе в сказку. Иллюстрации этого типа (например, «Ветер рассказывает…», «Анне Лисбет», «Дочь болотного царя» и многие другие) придают текстам Андерсена их первоначальную изобразительную силу и способность автора к живописанию.
Поэтому естественна наряду с презентацией Клевера и его акварелей необходимость использовать ту подборку текстов Андерсена, которая ныне издается, дабы подчеркнуть у писателя именно то, чтó эти иллюстрации столь же необычайным способом дают возможность видеть.
Однако Клевер взял многие из тех сказок и историй, с которыми не очень хорошо знакомы даже датские читатели. Не в меньшей степени это касается крупных повестей последнего периода творчества Андерсена: «Дочь болотного царя», «На дюнах», «Дева льдов», «Блуждающие огоньки в городе» и «Дриада». Выбор текста полностью соответствует восточноевропейской и специальной русской традиции видеть в Андерсене нечто большее, нежели исключительно автора для детей. Здесь читаешь также его более умозрительные тексты, и ты как бы готов назвать его писателем-«философом», что подразумевает автора взрослых текстов с философской перспективой.
Однако Клевер своими иллюстрациями вскрывает фантазию и дар художника, присущие самому Андерсену. Во многом они напоминают, собственно говоря, те большие коллажи-вырезки, что делал сам Андерсен, соединяя их для декорации ширмы – динамичной художественной композиции, отмеченной поверхностью и глубиной подсознательных фигур, скомпонованных на дне коллажей.
У Андерсена сказка в такой же высокой степени ситуация, картина и символ, что и действие. Поэтому в целом ряде своих поздних текстов писатель смог упростить свою сказку или историю, превратив их в краткий ряд картин, или же вполне откровенно создать светлую картину, такую как «Ветер рассказывает…».
Или же он возобновлял картины или основные ситуации из более ранних сказок и историй и сочинял новые картины, новые сказки и истории по их мотивам. Если ознакомиться со всем сказочным творчеством Андерсена, оказывается, что, даже если оно и развивается в сторону абсолютно новых, а порой и сильно экспериментальных форм выражения в последнее десятилетие жизни Андерсена, все же его произведения этого периода имеют своеобразную внутреннюю связь. В
