Лопухиным была получена 16 ноября из Ай-Тодора от великого князя Александра Михайловича следующая телеграмма: «Прошу оказать всевозможное содействие лейтенанту Верховскому по делу, которое он вам лично доложит». Департамент полиции вновь обратился за помощью к Мануйлову. Ему было предложено по телеграфу обратиться за содействием к начальнику французской тайной полиции Кавару для ограждения нашего морского ведомства от шантажных притязаний Коковашина, на что 19-го того же месяца была получена телеграмма от Мануйлова, в которой сообщалось, что Коковашин согласен выехать в Петербург, но для урегулирования этого дела необходимо выслать 20 тысяч франков для уплаты его долгов.
Мануйлов донес, что через доверенное лицо ему удалось получить от Коковашина как письмо лейтенанта Верховского, так и условия, заключенные с английскими фирмами на поставку миноносцев, которые и были доставлены при означенном донесении и 9 декабря препровождены капитану 2-го ранга Шателену. В это же время Коковашин выехал из Парижа в Петербург и по прибытии в Россию поселился в Павловске. Дабы впредь лишить Коковашина возможности выехать за границу, Департамент полиции просил санкт-петербургского градоначальника не выдавать названному лицу заграничного паспорта.
Мануйлов добился таких результатов старым как мир способом. Через своих агентов он выкрал нужные документы и затем вошел в переговоры с Коковашиным. О работе Мануйлова в этом деле и том величайшем конфузе, в который могло попасть русское правительство, стало известно, в частности, из конфиденциального письма жандармского офицера Шелькинга, работавшего по агентурной линии в Париже:
«Считаю обязанностью сообщить вам, для передачи Петру Аркадьевичу, следующие подробности о деле, которое грозит послужить темою к запросу в Палате депутатов и к связанному с ним разоблачению в здешней печати, могущему вредно отразиться на моей здешней работе.
Дело идет о поручении, данном в 1904 году некоему Коковашину, купить для России миноносцы в Англии. Вначале поручение дано было ему Морским министерством письмом за подписью Стронского, бывшего адъютанта адмирала Авелана. Затем переговоры перешли к Шульцу (как говорят, псевдоним, коим пользовался здесь адмирал Абаза), Шателену, адъютанту великого князя Александра Михайловича, и лейтенанту Таубе, которые должны были купить эти суда на счет добровольных пожертвований. Миноносцы должны были идти под венесуэльским флагом. В уплату их барон Таубе выдал векселя на дом Ротшильда на сумму 2 с лишком миллиона. Но в момент получения по чекам оказалось, что деньги у Ротшильда взяты. Мотив — несуществование будто бы объекта купли и продажи, то есть миноносцев. По этому предмету Коковашин и стоящие за ним англичане предъявили иск к нашему правительству. Посольство, а равно и морской агент в Париже, поставленные в известность в этом деле, заявили, что оно их не может касаться, так как иск и претензия предъявлены на Шульца, Шателена и Таубе — представителей Комитета добровольных пожертвований. Как видите, до сих пор дело, действительно, как будто не представляет особого интереса, и я не стал бы утруждать внимание Петра Аркадьевича, но иначе обстоит с его разветвлениями.
Вероятно, действуя на основании каких-либо предписаний из Санкт-Петербурга, бывший в то время чиновник особых поручений при Министре внутренних дел, командированный в Париж, И. Ф. Мануйлов, как явствует из показания Наделя, его бывшего агента, приказал ему добиться возвращения в Россию Коковашина. С этой целью Надель познакомил Мануйлова с неким Витоли (в настоящее время скрывшимся). Витоли обязался исполнить желание последнего, познакомился с этой целью с Коковашиным, под видом желания вступить с ним в компанию, снабдил его деньгами для поездки в Санкт-Петербург, а тем временем „экспроприировал" некоторые из имеющихся у Коковашина документов, не зная, что стоящие за спиною последнего дельцы (Коковашин производит впечатление человека слабоумного и лица подставного) успели снять фотографии с большинства из них. По наущению их же Коковашин подал во французский суд, обвиняя гг. Наделя, Витоли в краже, и, как увидите, это обвинение может иметь некоторые шансы быть доказанным на основании свидетельских показаний. В настоящее время дело у судебного следователя Ветра, но задержано вследствие завала в работе по делу Рошета. Помощник его, г. Вертело, говорит, что дело в высшей степени скабрезное и что, по-видимому, причастие агентов нашей полиции в Париже не подлежит сомнению.
Опасность заключается в том, что, при переходе дела в руки прокурора, оно сделается достоянием печати и, по всей вероятности, за нее ухватятся социалисты для запроса правительству о деятельности в Париже нашей полиции. Замять его трудно, так как происшествие случилось во Франции и с французскими подданными (Витоли и Надель). Почему в него вмешалась наша полиция, на обязанности коей лежит, насколько мне известно, наблюдение над политическими, судить не берусь, но, повторяю, не считаю возможным не довести всего вышеизложенного доведения Петра Аркадьевича, дабы дело это не было для нас неожиданным сюрпризом. Кроме того, так как я предвижу прессовый скандал, то на моей обязанности — предупредить о нем. Выписки из дела и свидетельские показания прилагаю в копии».
Способность Мануйлова к добыванию необходимых документов известным способом востребовалась его покровителями неоднократно. Во время борьбы за власть Н. В. Плеве и С. Ю. Витте Мануйлову было поручено раздобыть материалы, которые уличали бы Витте в неблагонадежности. Князь Мещерский, игравший тогда крупную роль в высших сферах, ввел Мануйлова к Витте. Здесь он каким-то путем выяснил, что нужные документы хранятся у одного из бывших секретарей Витте. Поместившись в номере парижской гостиницы «Бель-Вю», смежном с номером, занятым этим человеком, Мануйлов при помощи подобранных ключей проникает в номер, вскрывает письменный стол и снимает нужную копию с бумаг. Все это было сделано ловко и бесшумно, а результатом явилось увольнение Витте от должности министра финансов.
На организацию кражи документов у Витте Мануйлову была отпущена Плеве крупная сумма денег, но Мануйлов еще ухитрялся просить на «непредвиденные расходы», что приводило Плеве в бешенство. Во время этой истории, между прочим, на одном из докладов Мануйлова Плеве поставил резолюцию: «Этот болван ворует не то, что нужно».
ПАЛКА О ДВУХ КОНЦАХ
Смета 1904 года на операции в Европе. — Убийства великого князя Сергея Александровича и министра внутренних дел В. Плеве. — Заработки на политических убийствах. — Отставка Лопухина. — Возвращение Рачковского и его кадровые листки. — Восстановление берлинской-агентуры и назначение Гартинга ее руководителем. — Отставка Ратаева. — Ратаев о своей деятельности. — Рапорт Гартинга Рачковскому. — Назначение Гартинга на место Ратаева. — Оценка Гартингом деятельности Ратаева. — Увеличение бюджета Заграничной агентуры. — Новая дружба старых врагов. — Ратаев об Азефе. — Услуги пенсионера Ратаева Департаменту полиции. — Попытки Бурцева встретиться с Ратаевым.
Практика провокации и подкупа являлась основой всего политического сыска царской России. Но правительство не
