предложения и сообщения г. Мануйлова.
Коллежский советник А. Гартинг.
31 мая 1905 года».
Рачковский и Гартинг ковали железо, пока были у власти. 8 июня Рачковский представил доклад Трепову, бывшему в то время товарищем министра внутренних дел. Он набросил тень на все сообщения Мануйлова и резюмировал свое прошение тем, что Департамент полиции не извлекает почти никакой пользы из доставляемых Мануйловым документов, а получает Мануйлов за это до 50 тысяч рублей в год. Трепов положил на докладе резолюцию: «Обдумать, как с этим покончить». 24 июня Гартинг представил новый доклад о Мануйлове, заканчивавшийся следующими соображениями:
«Деятельность г. Мануйлова в Париже по отношению к секретному отделению Департамента полиции не дает никаких серьезных результатов, тогда как агентура его по одному отделению обходится Департаменту около 47 тысяч рублей. По моему крайнему разумению, получать документы разведочного характера, но с более серьезным выбором можно было бы за сравнительно незначительную сумму (я полагаю, не больше третьей части суммы, ассигнуемой г. Мануйловым), а если бы Заграничная агентура Департамента была поставлена рационально, один из помощников означенной агентуры мог бы специально заниматься деятельностью разведочного характера. Таким образом, я полагал бы, что вверенное чиновнику особых поручений Мануйлову дело должно быть передано агентуре Департамента полиции в Париже, а он — отозван из Франции, если его деятельность по отделу прессы не делает пребывание его в Париже необходимым. Я признавал бы необходимым отозвать названное лицо из Парижа, тем более что оно не пользуется достаточным уважением среди представителей французских властей и что подобное решение вопроса уменьшит в значительной степени расходы Департамента».
28 июня Гартинг составил для Трепова еще один доклад о Мануйлове:
«Согласно представленной чиновником особых поручений Мануйловым при донесении от 22 июня сего года за № 269 справке, на разведочную агентуру за границей ему отпускается ежемесячно на расходы 8250 франков, на конспиративную квартиру 200 франков и на покрытие особых своих расходов (представительство) 500 рублей.
В подробном исчислении статьи 1-й („служащие") г. Мануйлов указывает, что он расходует ежемесячно на 9 лиц 4191 франк, в том числе: 1) на Поморина — письмоводителя, взятого им из Петербурга только с месяц тому назад, но показанного как постоянного сотрудника, и 2) на лицо, занимающееся просмотром и вырезками из газет (Инвернизи — 375 франк; этот последний расход навряд ли кажется нужным). В статье 2-й („агентурные наблюдения") г. Мануйлов указывает на расходы по наблюдениям за миссиями в Париже 1510 франков, в Лондоне 550 франков, в Брюсселе 550 франков, в Мадриде 200 франков, в Эссене 240 франков, в Антверпене 250 франков, в Гааге 250 франков.
Входя в подробную оценку каждой из вышеуказанных статей, я считаю, что исчисляемые расходы совершенно не оправдываются, так как их незачем производить, помимо ежемесячных расходов в 200 франков переводчику французского разведочного бюро Анселю и расхода в 60 франков в гостинице, где время от времени проживает японский полковник Акаши. Наблюдение за миссиями в Париже никогда не давало серьезного результата; все выемки обрывков бумаг, в них сделанные, неинтересны; то же самое можно сказать и про наблюдение за миссиями в Лондоне, Брюсселе и Гааге. Наблюдение за германским посольством в Мадриде мотивируется г. Мануйловым тем, что он рассчитывает получить оттуда копию немецкого шифра. Наблюдение в Эссене, на заводе Круппа, совершенно бессмысленно и не может дать никакого результата; что же касается наблюдения в Антверпене за контрабандой, на что Мануйловым тратится будто бы 250 франков в месяц, то таковое бесполезно, что ему и было указано во время его последнего пребывания в Петербурге. По вышеуказанным статьям г. Мануйлов тратит, по его словам, 7741 франк, а получает 8250 франков.
Несомненно; что при серьезной постановке разведочной агентуры за границей таковую можно вести за значительно меньшую сумму.
Все представленные г. Мануйловым со времени учреждения секретного отделения документы при просмотре их оказывались неинтересными. Предлагаемые им документы для приобретения нашим морским ведомством были все отклонены; что же касается проданных им документов артиллерийскому ведомству, то таковые оказались неточными и неясными, вследствие чего, дабы не повторять подобной ошибки, последнее поручило доверенному лицу проверить на месте его новые предложения…».
Трепов положил на этом докладе 29 июня 1905 года резолюцию: «Поручаю П. И. Рачковскому это дело привести в порядок».
Наконец Рачковский смог нанести последний удар Мануйлову. 28 июля он представил доклад об отстранении Мануйлова от работы:
«Состоявший агентом по духовным делам при императорской миссии в Ватикане, чиновник особых поручений при Министре внутренних дел, коллежский асессор Мануйлов доставлял Департаменту полиции в течение последних лет сведения из Рима. Ему выдавалось из сумм Департамента до 15 июля 1902 года 1200 рублей, а с того времени 4000 руб. в год и по 500 руб. в месяц. То есть по 6000 руб. в год для возмещения его расходов по представляемым им докладам. Помимо поручений, исполнявшихся г. Мануйловым в Риме, он исполнял также поручения по Парижу и получал за это отдельное вознаграждение также по особым докладам.
После начала русско-японской войны названный чиновник стал доставлять склеенные обрывки бумаг на японском языке из японских миссий в Париже и Гааге и некоторые японские депеши, получавшиеся им очевидно из Suiete generate в Париже или от одного из служащих в этом учреждении. На приобретение указанных документов в Париже г. Мануйлов получал суммы разных размеров, согласно его требованиям. С июня по октябрь минувшего 1904 г. г-н Мануйлов жил в Санкт-Петербурге, после чего был командирован бывшим директором Департамента полиции Лопухиным в Париж для доставления сведений, могущих быть полезными секретному отделению Департамента, на что ему стало отпускаться ежемесячно 8450 франков и 500 рублей. С течением времени г. Мануйлов, кроме склеенных бумаг на японском языке, стал доставлять таковые и на других языках. По многим данным является возможность предполагать, что и эти документы получаются г. Мануйловым от французской тайной полиции.
Переводы присылаемых г. Мануйловым бумаг убедили как действительного статского советника Лопухина, так и наблюдавшего прежде за деятельностью секретного отделения коллежского советника Макарова в том, что означенные бумаги не имели для нас никакого серьезного значения, в каком духе г. Макаровым и было Положено на донесениях названного чиновника несколько резолюций. А действительным статским советником Лопухиным было поставлено г. Мануйлову на вед, что доставляемые им сведения не соответствуют получаемому вознаграждению.
Бывший директор Департамента действительный статский советник Коваленский также обратил внимание на то, что доставляемые г. Мануйловым документы на французском, немецком и английском языках большей частью не представляют никакого значения, ввиду чего ему было предложено доставлять документы на известных ему языках
