к их домам, но это не подразумевает, что они периодически не делают снимки.
Джей просматривает их и сейчас, но Адди на них пока нет.
– Какие?
– Я отправил беспилотник к дому, – начинает он. – И весь участок стоит на ушах. По нему рыщут около тридцати человек. Половина из них в лесу за домом, а вторая следует вдоль дороги.
Как только он заканчивает, мимо меня пролетают два черных внедорожника, а впереди я замечаю несколько пеших парней.
– Дерьмо, – бормочу я, сбрасывая скорость, и останавливаюсь рядом с ближайшим. – Джей, сообщи Майклу, что происходит, и следи за нами с помощью дрона.
Опускаю окно, и парень наклоняется, нетерпеливо разглядывая нас с Дайей.
– Все хорошо, сэр? – спрашиваю я.
– Ничего такого, о чем вам стоило бы беспокоиться.
– Похоже, у вас тут целая поисковая группа. Может, нужна помощь? – наседаю я.
– Нет, просто ищу свою собаку.
Я вскидываю бровь, а Дайя бросает на него сомневающийся взгляд.
– Должно быть, вы очень заботитесь об этой собаке, – замечает она.
– Да, эта сучка бесценна, – отвечает он. – А теперь не тормози, за тобой уже пробка, придурок.
Но я уже закрываю окно и жму на газ.
– Слышал, Джей? – спрашиваю я, ощущая тяжесть в груди.
– Ага. Думаешь, он об Адди?
Качаю головой, мои мысли мчатся быстрее, чем «мустанг».
– Джиллиан говорила и о других девушках в доме, так что это может оказаться любая из них, но вероятность, что это она, черт побери, очень велика. Не думаю, что они стали бы устраивать такие масштабные поиски обычной девушки.
– Похоже на Адди. Она смелая.
Закусываю губу, в моей груди поднимается множество эмоций: волнение, страх, гордость.
Я быстро принимаю решение отправиться к поезду. Понятия не имею, в каком направлении она пошла, но знаю, что она слишком умна, чтобы идти просто вдоль дороги. Слишком уж большой риск, что ее схватят и вернут обратно в дом. Но есть шанс, что она нашла этот поезд и попытается выйти из леса по путям. Или укроется в нем.
Телефон Дайи жужжит уже в миллионный раз, и она вздыхает, сбрасывая звонок.
– Снова ее мать?
– Да, – тихо отвечает она. – С тех пор как Адди пропала, она совсем расклеилась и, думаю, высказала каждому полицейскому в штате, что она думает о них и их матерях, потому что ее до сих пор так и не нашли.
– Она знает, что мы можем найти ее сегодня?
Дайя кивает.
– Да, и, наверное, мне стоило подождать, но я никогда не видела Серену такой. Наверное, я просто хотела дать ей немного надежды, понимаешь? Прошло уже больше двух месяцев, и думаю, она была уже уверена, что Адди мертва.
Я бросаю взгляд на Дайю.
– Сегодня она вернет свою дочь. Считай меня психом, но моя девочка уже близко. Я это чувствую.
Прежде чем Дайя успевает ответить, в разговор вклинивается голос Джея:
– Вот дерьмо.
– Что случилось? – бросаю я.
– Около двух месяцев назад на спутниковых снимках было зафиксировано массовое скопление людей у дома. Я проверил, не было ли притока туристов, забронировавших билеты и номера в гостиницах, и, конечно же, так оно и оказалось. То есть десятки высокопоставленных людей со всего мира внезапно прилетели сюда и остановились в близлежащих отелях. Одним из них был Ксавьер Делано; он бронировал отель в сорока пяти минутах пути отсюда каждую неделю в течение всего последнего месяца.
Как и сказала Джиллиан, он часто навещал ее.
– Ублюдок, – шепчет Дайя.
В моей груди нарастает белая ярость, не утихающий ни на секунду вулкан в ней готов извергнуться прямо в этот момент. И он уже столько раз извергался. В результате этих извержений погибло так много работорговцев и сгорело так много зданий. Я стараюсь сосредоточиться, иначе снова ослепну от ярости и машина вылетит с дороги.
Мы подъезжаем к развилке, и тут надо поворачивать либо налево, либо направо.
– Джей, железнодорожная линия впереди?
– Да, меньше километра, – подтверждает он через секунду.
– Мы отправимся пешком, но я хочу, чтобы ты отправил несколько человек к дому на всякий случай. Не хочу, чтобы кто-то ушел.
– Понял.
Поворачиваю налево и проезжаю несколько метров, пока не натыкаюсь на тропу в лес. Быстро паркуюсь рядом.
– Вставь свой блютуз-чип, – говорю я Дайе, вставляя в ухо свой.
Рядом с «мустангом» останавливается машина Майкла, и мы, все вчетвером, выходим из машин.
– Это Адди? – сразу же уточняет Майкл.
– Мы не знаем точно, но думаю, это она, и она не могла уйти далеко.
Руби ахает и прикладывает руку к груди – она всегда тяготела к театральщине.
– Ох! Тогда нам лучше поторопиться. Она, наверное, так напугана, бедняжка.
Майкл кивает, на его губах появляется слабая улыбка надежды.
– Помоги выйти к железнодорожной линии, – прошу я Джея, вызывая его по блютуз-чипу в своем ухе и доставая из пачки сигарету.
– Курение убьет тебя, – стонет Джей.
Смотрю вверх и замечаю беспилотник, зависший в пятнадцати метрах над моей головой. Поднимаю руку и показываю ему средний палец. Джей хихикает, а затем указывает нам направление.
Чтобы найти поезд, у нас уходит около пяти минут бодрым шагом.
– Насколько он длинный?
– Подлиннее большинства других. Что-то около трех километров. Чуть меньше километра направо, все остальное – по левую сторону.
Я поворачиваюсь к Майклу:
– Вы с Руби идете направо, а мы с Дайей пойдем налево.
Он кивает, уже двигаясь в указанном направлении с Руби на буксире.
– Скоро увидимся, – взмахивает он рукой.
– Руби! – окликаю я. – У тебя же есть оружие?
– Ты чертовски прав, – кричит она в ответ, даже не удосужившись оглянуться.
Я одобрительно улыбаюсь и направляюсь в противоположную сторону; мои кости трещат от предвкушения.
Сегодня я вернусь домой со своей маленькой мышкой. А потом?
Потом мы вместе сожжем весь мир.
Глава 22. Алмаз
Спотыкаюсь о камень, но успеваю восстановить равновесие и не упасть лицом в грязь. В моих костях глубоко засел холод, и я уже не чувствую ни рук, ни ног.
Не знаю, сколько времени бегу, но я считаю все пройденные вагоны.
Двенадцать. Я прошла только двенадцать.
На улице все так же темно, где-то вдалеке раздается уханье совы, которое глушится громадой моего тезки[10].
– Бриллиаант!
Я услышала, как меня зовут дружки Рокко, как раз в тот момент, когда только достигла поезда и была в нескольких секундах от того, чтобы нагнуться и блевануть, что непременно привело бы их прямо ко мне. Если не по звуку, то по луже рвоты, которую я оставила бы после себя.
Я
