в городе человека, очень похожего на него. И хотя тот был в темных очках, с пышной бородой и в соломенной шляпе, я легко узнал его. Та же атлетическая фигура, та же легкая походка с широким размахом плеч… Я окликнул его по имени. Человек остановился, глянул на меня, на какое-то мгновение я был ослеплен его взглядом, а когда пришел в себя, то его и след простыл…»
Кассандра каждый день наведывалась на главпочтамт и всякий раз возвращалась понурой. Она не могла без волнения вспоминать последнего свидания с Мидасом. Она жила надеждой, смятенным чувством ожидания. Ее вчерашний день был отмечен завершением мистического триптиха «Божественный посланник», который неожиданно созрел в недрах ее пылкого воображения и выплеснулся на холсты. Там принц, вознесенный в небеса, витал над грешной Землей с кубком в руке, из которого излучался пар, образуя очертания принцессы. Так наивно она отобразила свою душу — такую же возвышенную и преданную, как душа божественного посланника..
Наконец ее мольба была услышана: на пятнадцатый день пришло долгожданное письмо.
Когда в этот день она появилась, Колымей с Игнатом сидели в беседке, предаваясь своим тайным мыслям. Завидев ее, восторженную и воздушную, чародей воспрял духом и, помяв ладонью седеющую бороду, лукаво подмигнул ей:
— Угадал?
— Да, отец.
— Тогда садись и читай, дочь моя. Только с чувством и расстановкой. Кассандра села напротив и, держа в руках исписанные бумаги, читала.
ПИСЬМО ПЕРВОЕ
«Прежде, чем взяться за письмо, нужны были впечатления, знакомства. Хотелось поглубже окунуться в неизведанную для меня среду. Теперь, когда мое сознание окрепло, готов поделиться своими мыслями. Расскажу все по порядку.
Наш морской лайнер «Европа» уже изрядно побороздил по волнам и теперь держит курс на Египет — страну старых земных богов. Мы делали остановки в портах, знакомились с городами, их жителями, культурой, бытом. Древнейшие памятники архитектуры Акрополь, Парфенон, усыпальницы Микены удивительно сочетались с современностью. Оживленные толпы людей, скользящие по улицам машины, шум которых тонул в городском гомоне, живописные парки, причудливые бассейны с фонтанами — все это впечатляло. На подводном аппарате погружались в красочное царство кораллов, окаменелых водоролей, экзотических рыб.
Не сомневаюсь, что Господь создал планету ареной чудес, расчитывая, что люди сами проникнут в таинства, щедрой россыпью разбросанные вокруг. Господь подарил вам Солнце, чтобы его лучи озаряли ваш мир чудодейственными красками, оттенками. Господь покрыл окружающие вас просторы деревьями, кустарниками, травами, цветами, чтобы вы, созерцая красоту, стали добрее, оберегали и преумножали эти щедроты. Господь сотворил и расселил по планете разнообразную фауну, чтобы вы, найдя с ней общий язык, не чувствовали себя одинокими. Господь создал удивительно прекрасный ландшафт — горы, реки, ущелья, водопады, озера, моря и расселил между ними вас, рожденных для созидания, для вечной любви, ибо Господь — есть любовь. Любовь щедрая, искренняя, нескончаемая… Чем же вы оплатили Творцу за все это, ибо говорится — «Возблагодари Господа»?
Вынужден признать: Бог сотворил и подарил вам Добро, вы же взрастили и взлелеяли Зло. К такому заключению пришел, читая газеты, поступающие на теплоход со всего света. Мой мозг буквально пожирал, впитывал в себя информации, которые рисовали общую картину планетарной жизни. Что ни сообщение, то сводка насилия: войны, террор, коррупция, мафиозные разборки… Только недоразвитое существо способно сокрушать то, что возводилось людскими руками, убивать себе подобных. Вы живете по законам дикого стада, топчете красоту, дарованную свыше, задыхаетесь в ненасытной злобе и ненависти. В чудесную гармонию мира человек вошел варваром, вором, бандитом, готовым ради сиюминутной прихоти, разгула и вседозволенности крушить свою среду обитания. Вас снедает зависть к ближнему, которая по Вечной книге подобна гниению костей. Лишь тогда на Земле воцарится рай, когда откровенная любовь и вера в творения Господа станут всеобщими…
Итак, «Европа», мягко скользя по волнам, продолжает свой курс на Каир. Мне не терпится поближе сойтись с пассажирами, заглянуть в их души, познать их подлинную суть. И такая возможность вскоре представилась.
Гроссмейстер Питер Дорсон, пребывавший на теплоходе в качестве ту
риста, давал сеанс одновременной игры на десяти досках. По его условиям каждый желающий сразиться со знаменитостью должен выложить на кон полторы тысячи долларов, а это в общей сложности пятнадцать тысяч. Столько же ставил сам гроссмейстер. Призовой фонд в тридцать тысяч долларов доставался Дорсону только в том случае, если он побеждал всех участников. Я решил примкнуть к играющим. Сеанс проходил на столиках прямо на борту судна во время рейда. Зная все тонкости этой мудрой игры, я втайне надеялся на успех, и уже своим седьмым ходом озадачил Дорсона, а на двенадцатом вынудил его сдаться. Я стал обладателем солидного денежного вознаграждения и, что особенно важно, привлек к себе внимание туристов.
Буквально в этот же день в мою каюту вахтенный принес конверт. Вскрыв его, обнаружил записку следующего содержания: «Поражены победой над гроссмейстером. Приглашаем отметить это событие. Ваши доброжелатели».
Я с радостью принял приглашение и отправился к своим соседям. Ими оказались три гражданина США: ученый-ядерщик Джон Геллерт, антрополог и этнолог Фей Блейк, географ и путешественник Ван Холден. Они закатили в мою честь банкет, продолжавшийся до двух ночи. Между нами завязался интересный разговор и, судя по всему, они были рады общению со мной. Казалось, сами небеса послали их мне. Ведь я попал в компанию к ученым — цветом планетарного общества, его прогрессивной частью.
В дальнейшем, Колымей, буду умышленно разбавлять свои заметки размышлениями и диалогами, чтобы вам легче было понять меня. Итак…
Джон Геллерт, изрядно набравшись содового виски, повел речь о своей безмерной любви к Штатам, своей преданности к ним. Патриотизм, доходивший у него до крайности, больше напоминал внешнюю, показную обрядность, навязчивую идею. Ван Холден тут же принял сторону своего друга-ученого, заявив, что каждый должен быть предан своим национальным интересам.
Это был вызов мне, и я его принял.
— Национальный эгоизм, — возразил я, — порождает тщеславие, высокомерие, чувство превосходства над себе подобными. Жажда изменить то, что даровано тебе Богом, вступает в противоречие с природой человека. Люди в своем развитии отклонились в сторону от святых деяний, их надо направлять на верный путь, дав им бессмертие.
— Не спорьте, Мидас, — Геллерт был неуязвим в своих убеждениях. — Вы ошибаетесь, мысля категориями бессмертных. Каждая страна никогда не расстается с мечтой о гегемонии. На этом держался и будет держаться свет.
— Ваша гегемония гроша ломаного не стоит перед лицом грядущей катастрофы, — парировал я.
— Не считайте себя всемогущим пророком, — ученый-ядерщик продолжал наступать на меня. — Вы хотите подарить бессмертие всему человечеству? Как это звучит по-детски наивно и
