Эти монеты — сущий дар для нумизматов, они не скупятся, покупая их. — Старик достал из письменного стола устав своего предприятия и протянул Вадиму. — Тут все сказано. Я строго следую этому документу, заверенному областным управлением юстиции. Так что за мной никакого криминала.
— Верю, Валерий Самуилович, — Вадим, не читая, возвратил устав. — Вы составляете какие-то анкетные данные на своих постоянных клиентов?
— А как же? В нашем деле могут возникнуть всякие недоразумения, скажем, фальшивки, подделки, краденные вещи.
— Как мне увидеться с Кассандрой? — спросил Вадим.
— Вопрос непростой. У меня она бывает очень редко — раз в два-три месяца. По адресу, который значится в моей картотеке, она не проживает.
— Вашего старого знакомого, который утонул, звали Колымеем? — вкрадчиво спросил Вадим.
Совершенно верно, — старик сжал губы и покачал головой, выразив удивление осведомленности следователя. — Но для меня он всегда был Арсеном Давидовичем Багратовым. Эрудированный, я бы сказал, гениальный в своем роде человек. В нем было что-то таинственно притягательное — и во взгляде, и в разговорах, и в манерах, для меня он был и до сих пор остается великим, несмотря на свою щуплость и небольшой рост. Ради памяти о нем я всегда доброжелательно встречаю Кассандру, и при расчетах у нас проблем не возникает.
— Не находите ли вы странным то обстоятельство, что у нее есть квартира, а она там не проживает? Должна же она где-то обитать, питаться, ночевать?
Хлебников хитровато улыбнулся.
— Вы прямо-таки клещами вытягиваете откровения. Ну, так и быть… Скажу, только по секрету, а вы, как я понял, умеете держать язык за зубами?
Многозначительным жестом Вадим дал понять, что все останется только между ними.
— Тогда слушайте. Не скрою, я любопытен от роду, поэтому как-то решил проверить, куда от меня уходит Кассандра. Сделал это я через своего знакомого, у которого своя машина. Он выследил ее и вот что рассказал. На автобусе она выехала за город, сошла в местечке Соснево, там, где густые зеленые массивы. Кассандра углубилась в лес и исчезла… Где вы думаете? В «Грязных прудах», о которых всякие небылицы слагаются: мол, там водятся чудовища и тому подобное. Ну, это, наверное, для устрашения детей, чтобы они близко не подходили к зловещему месту. Ведь это не пруды, а топкие непролазные болота. Бывали даже случаи, когда там засасывало людей.
— Все это странно и таинственно, — почти мечтательно произнес Вадим. — А что думаете вы, как краевед с огромным стажем? Чем притягивает Кассандру эта непроходимая трясина?
— Ума не приложу. Могу лишь сказать, как краевед, вот что. В свое время небольшое озеро, расположенное в двадцати километрах южнее этого места, разлилось и затопило огромную площадь. Постепенно вода рассасывала почву, образуя зыбкие болота. Это было шестьдесят лет назад. Там, до разлива озера, на взгорке был монастырь с небольшой церквушкой. Когда вода затопила все подходы для прихожан, священослужители покинули свою обитель. За это время храм обветшал, пришел в упадок, а буйства непогоды довершили его развал. Вот полюбуйтесь, — старик извлек из пухлой папки снимок и показал Вадиму. — Так выглядит сейчас этот храм с вертолета. Одни развалины. Вот почему я был удивлен сообщению моего приятеля, зная историю «Грязных прудов». Но тем не менее Кассандра исчезает именно в этих болотах.
Помолчав, Валерий Самуилович снова спросил:
— Вы обещали, что все это останется между нами?
— Не беспокойтесь, слово свое я одержу.
Минут за двадцать Вадим добрался до Соснево. Оставив машину на
обочине шоссе, углубился в могучий лес и вскоре почувствовал как ноги стали хлюпать по просачивающейся в траве воде. Отсюда начинались К «Грязные пруды».
Он не стал искушать судьбу. Тем более, что вечерело, и густой туман спускался на болота: Разумнее было бы, решил он, разведать местность утром или днем, прихватив с собой Андрея.
9
Необычные ощущения преследовали Игната. То он окунался в видимый мир, мир творческого накала, то вдруг оказывался в мире призрачном, иллюзорном, огороженном кривыми зеркалами от обычного, визуального, и тогда им овладевало тягостное и отчаянное бессилие что-то здраво соображать. Виртуальная реальность? Казалось, сами небеса ниспослали ему новые, доселе неизведанные, испытания.
Погруженный в унылое созерцание своей душевной пустоты, Игнат всю ночь доискивался, что же, собственно, произошло в его жизни от, казалось бы, обычного земного письма. Неуемная фантазия и полнейшая отрешенность… Отрешенность и фантазия… Идея за идеей рождались в его болезненном мозгу и тут же улетучивались, как сон от неожиданного пробуждения. Умственная деятельность была парализована: мысль взять ручку, чтобы писать, оставила его.
Когда мятежная дрема растворилась в восходе нового дня и лишь отдаленными озарениями будоражила рассудок, он сидел в беседке и вел разговор с Колымеем о своих таинственных ощущениях.
— Знаешь, Колымей, — задумчиво изрек он, — мне порой кажется, что высшие духи не раз посещали нашу Землю. Они жили среди нас, возможно продолжают и сегодня пребывать на нашей планете. Распознать их среди общей массы людей невозможно. Но они не могли найти единомышленников — тех, кто бы их понимал, мог подхватить их идеи. Этих пришельцев, напротив, сторонились, их считали придурками, их старались изолировать в домах для умалишенных.
— Думаешь, что Мидасу повезло? — улыбнулся Колымей. — Он нашел такого же придурка, как сам?
— Возможно, — ответил ему улыбкой Игнат.
В полдень, как обычно, из города вернулась Кассандра. Она вся светилась от восторга, помахивая конвертом:
— Новое послание! Новое послание!
ПИСЬМО ВТОРОЕ
«Возвратившись с первой экскурсии на теплоход, я заметил, что на Фея Блейка она не произвела особого впечатления. Должен сказать, что он особенно приглянулся мне. Худощавый брюнет лет пятидесяти с острыми чертами лица и глубоко запавшими глазами, он резко отличался от своих бесцветных на вид приятелей. Энергия так и брезжила из него: в его движениях чувствовались ловкость и устремленность. Чтобы приободрить его, я сказал, что приму любое его предложение, даже самое авантюрное, если оно будет отвечать моим интересам. И Блейк поведал о своем тайном желании: махнуть вдоль Нила туда, где обитают пигмеи. (Помню, как в твоей роскошной библиотеке, дорогой Колымей, я читал об этой любопытной расе, и еще тогда меня поразило, что на планете сохранились группы людей с первобытным образом жизни). Я охотно принял предложение, чего нельзя сказать о двух других компаньонах. За деньги, а их теперь у меня было предостаточно, идея казалась вполне осуществимой. Воодушевленный моим безоговорочным согласием, Блейк пообещал устроить путешествие в африканские джунгли. За тридцать тысяч долларов ему удалось зафрахтовать вертолет местной авиакомпании для чартерного рейса на пару дней.
Отправились воздухом вдоль величественной реки. Первое впечатление — резкие контрасты: города
