провожаю ее взглядом, пока она не скрывается в доме.
— Она милая, — говорю, повернувшись лицом к Косте.
Он в ответ кивает, улыбаясь.
— Я рада за тебя, Кость.
— А я за тебя, Соколова.
Он снова кивает, но на этот раз в сторону собравшихся у мангала.
— Наконец-то у тебя нормальный мужик, — добавляет с улыбкой.
Я усмехаюсь, Костя это, конечно, замечает.
— Я что-то не так сказал?
— Нет, все хорошо, — улыбаюсь, — просто вспомнила твой нелестный отзыв о Вадиме.
— И я не в нем не ошибся, и сейчас не ошибаюсь.
Я киваю. Думаю несколько секунд, сомневаясь, стоит ли спрашивать. Поразмыслив, все же решаюсь озвучить давно терзающий меня вопрос.
— Слушай, Кость, я все спросить хотела.
— Ммм?
— В тот вечер в ресторане я хорошо так набралась, и что было после ресторана не помню.
Костя неожиданно начинает смеяться, а я несколько теряюсь из-за его реакции.
— Что?
— Да ничего, Марин, ты вела себя почти прилично.
— Что значит почти? — я напрягаюсь.
— Расслабься, ничего такого. Просто в машине по пути домой ты все никак не могла успокоиться, твердила, какой все-таки гад этот Буров, и что ты ему обязательно устроишь еще. Даже несколько раз порывалась ему позвонить или написать. Я тебя еле остановил, — рассказывая все это, он продолжает смеяться.
А я краснею от стыда. Это многое объясняет.
— Не остановил…
— Мм?
— Видимо, после твоего ухода я все же добралась до своего мобильника и осуществила угрозы. Утром проснулась и застала на кухне Мишу.
— Оо, — Костя удивленно вскидывает брови, — серьезно?
— Угу.
— Да, Соколова, умеешь ты удивлять.
Я издаю нервный смешок. К этому моменту возвращается Настя.
— Что я пропустила?
— Ничего интересного, — давя смех, откликается Костя и переключает все свое внимание на невесту.
— Марина Евгеньевна, — к нам подбегает Сашка, садится рядом на стул и, подавшись ко мне, произносит, — как думаете, сколько он еще продержится? Я готов поспорить, что минут пять.
— Опять поспорить? — ерошу ему волосы. — Ты только недавно спор проиграл.
— А это вы виноваты, — парирует деловито.
— Это еще почему?
— Так это вы улиток на урок не принесли, — пожимает плечами и улыбается во все имеющиеся зубы.
— Я же не виновата, что похолодало резко, где бы я их взяла.
— Улиток? — уточняет Костя. — Соколова, только не говори, что ты еще и улиток на урок собиралась принести.
— Ну я не собиралась, вроде, а может и собиралась, не помню, я тогда думала только о том, как балбесов своих немного проучить.
— Всем понравилось, — весело заявляет Саня.
— У меня есть идея, — серьезно произносит Костик, привлекая наше внимание, — я могу организовать вам небольшую экскурсию к нам на базу и в лабораторию. У нас условия искусственные, от погоды не зависят. Ползающих и не только тварей обещаю. Твои семиклашки должны оценить.
— Круууто… — сначала восклицает Санька, а потом добавляет: — а что за база?
— Костя и Настя работают в области сельского хозяйства, разрабатывают новые технологии.
— Класс.
Я улыбаюсь, поворачиваюсь к Насте с Костей.
— Это правда возможно? Организовать им экскурсию на объект?
— А почему нет? — в один голос.
— А начальство против не будет?
— Ну, во-первых, я тоже отчасти начальство, — подмигивает Костик, — а во-вторых, наоборот, для компании это отличный пиар ход. Мол, мы не только производим все самое лучшее, но и об образовании молодежи заботимся. Отдел маркетинга кипятком писаться будет.
— Это было бы здорово, правда.
— Так вы меня задолбали, все в дом, — я подпрыгиваю на месте, когда по двору разносится рев Миши.
— Довели, — заключает Саша.
Буров все-таки выпроваживает всех со двора. Впрочем, никто особо не спорит, в доме все-таки теплее.
Дождавшись, пока все забурятся в дом, я подхожу к своему медведю.
— Меня тоже прогонишь, — делаю еще один шаг и сразу оказываюсь в его здоровых лапах.
— Вас, Марина Евгеньевна, в первую очередь прогонять надо, — улыбается, прижимает меня к себе, вопреки собственным словам.
— Это почему же?
— Потому что я все шашлыки к чертям спалю.
— Ничего, и без них еды полно, — тянусь к его губам. — Я тебя люблю, — произношу медленно, по слогам.
Он замирает, напрягается. Через плотную ткань куртки я чувствую, как напрягаются под нею мышцы.
Ладони на моей талии сжимаются сильнее, причиняя легкую боль.
— Без ножа режешь, Мариш, жестокая ты женщина.
— Ты нормальный вообще? Я тебе только что в любви призналась.
— А ты? У нас полный дом гостей, а ты мне такие вещи говоришь.
— Какие-такие?
Он наклоняется ко мне, губами проходится по шее, прикусывает мочку.
— Возбуждающие.
— Все-таки ты непробиваемый. Вообще-то, ты должен был признаться в ответ.
— Я давно тебе в этом признался.
— Это когда же?
— Да почти сразу.
— Ты невыносим, — смеюсь.
— И я тебя люблю.
Я расплываюсь в довольной улыбке. Рассматриваю его и понимаю, что хорошо, что он такой вот непробиваемый невыносимый медведь.
— Миш, кажется, шашлыки горят.
— Да вашу ж мать!
Эпилог
Почти полгода спустя
Марина
Несколько секунд я всматриваюсь в экран телевизора, пытаясь переварить увиденную новость.
Тело сковывают невидимые цепи, перед глазами мутнеет.
Диктор продолжает что-то говорить, но я не слушаю.
В голове голосом все того же диктора звучат одни и те же слова:
“В аварии погиб местный бизнесмен… спасатели прибыли на место… врачи констатировали смерть”
Хватаюсь за виски, потираю их пальцами, не веря в услышанное.
Имя бывшего мужа звенит в ушах.
Погиб в аварии.
Погиб.
Смотрю на фотографию на экране. Нет, не ошибка, не однофамилец. Это действительно Вадим.
Диктор еще продолжает что-то рассказывать. О следствии, о возбужденном против Вадима деле, о грязном бизнесе и возможных конкурентных войнах, повлекших за собой смерть предпринимателя.
Войнах…
Я о Вадиме ничего не слышала вот уже полгода. После той встречи в кафе.
Он словно затаился.
Миша говорил, что проблем у моего бывшего мужа теперь столько, что коротать ему следующие лет двадцать в местах не столь отдаленных на казенных харчах.
Это в лучшем случае.
А в худшем..
А что в худшем, я не уточняла и в подробности не вдавалась. Сразу поняла, что с Мишей это бесполезно.
Впрочем, дальнейшая судьба Вадима меня мало интересовала.
Можно сказать, совсем не интересовала до этого момента.
Я продолжаю сидеть не двигаясь, не в состоянии пошевелиться.
Мысли в голове сменяют одна другую и путаются, превращаясь в один большой запутанный клубок.
— Марин, — я не сразу понимаю, что в комнате больше не одна.
Вздрагиваю, когда мне на плечо ложится чья-то ладонь и резко оборачиваюсь.
За моей спиной стоит Миша.
Хмурится. На меня пристально смотрит.
Обходит диван, садится рядом,
