Читаем без скачивания Убийство на Неглинной - Фридрих Незнанский

Прошли Савеловскую дорогу, приближались к Ярославке, до будки ГАИ оставалось, наверное, не больше трех километров. Машинально глянувший в зеркальце, Турецкий заметил, как из-за спины джипа вырвалась серая «девятка» и начала стремительно приближаться. Он еще удивился: это какая ж у них скорость? «Девятка» обходила его справа. Сзади догонял джип. Ловушка? Александр Борисович вдавил педаль газа в пол, выжимая из несчастной машины последние силы. И, как назло, впереди – никого, не укрыться. «Девятка» надвигалась. Турецкий взглянул на нее и увидел, как у машины стало опускаться заднее боковое стекло и оттуда высунулось рыльце автомата. Думать о чем-то было уже поздно, оставалось рассчитывать на везуху и на реакцию водителя той «девятки».

Турецкий резко крутанул руль вправо, словно бросая машину наперерез «девятке», и сейчас же вернул его на место, моля Бога, чтоб не занесло. Водитель же «девятки» сумел среагировать и уйти от столкновения, но… от собственного маневра он оказался слишком близко от обочины, а неумолимо надвигавшийся сзади джип дополнительным толчком выкинул «девятку» за пределы дороги. Врезавшись правым передним крылом в столб ограждения, она чуть вздыбилась и, переворачиваясь, рухнула с невысокой насыпи вниз.

«Важняк» оглянулся, но не увидел никакого взрыва, зато из джипа кто-то приветственно помахал ему рукой, а затем показал, все так же ладонью, чтобы он не останавливался и двигал вперед.

И снова раздумывать не было никакого резона. Тем более что и джип не проявлял никакой враждебности, даже напротив, помог избавиться от того типа в черной шапочке, надвинутой на самые брови, – вот, оказывается, что еще успел в какой-то миг разглядеть Турецкий.

Мимо гаишников прошел спокойно, скинув скорость до шестидесяти, хотя было и необязательно, но… остановки и вопросы были сейчас лишними. Только проскочив Горьковскую железную дорогу и сойдя с кольцевой направо, на Носовихинское шоссе, Турецкий свернул на обочину и остановился. Вышел из машины. Джип мягко подкатил сзади и тоже стал. Из него вразвалочку вышел Володя Демидов, это который Демидыч, один из лучших кадров Дениса Грязнова в его боевом агентстве, и, улыбаясь, сказал:

– Хорошо заделали. Маневр что надо, Александр Борисович.

– Как вы там оказались?

– Не там, а тут, – продолжал улыбаться Демидыч. – Вячеслав Иванович так рассудил, чтобы мы денек-другой покатались за вами. Мало ли что бывает! Ну, как сейчас. А вы в голову не берите. Наш бывший шеф просил передать вам, чтоб вы после этих проводов обязательно к нему заехали.

– Спасибо вам, ребята, – проникновенно сказал Турецкий.

– Э! Было б за что! Поехали.

До крематория добрались уже без приключений. Александр Борисович поставил машину на стоянку, водитель джипа, которого следователь не знал, видно новенький, стал рядом, а Демидыч, выходя следом за Турецким, заметил:

– Вы на меня не глядите, я где-нибудь рядом буду.

И отошел в сторону, как незнакомый.

Да, «тусовка» здесь, если к данному действу применим этот все объясняющий термин, была другая. Начать с того, что Анна Францевна оказалась далеко не наивной барышней и четко усекла совет Александра Борисовича, предлагавшего ей не продешевить. Кинодеятели, конечно, не могли позволить себе расщедриться на заупокойную службу в костеле, что на бывшей улице Юлиана Мархлевского, пламенного революционера. Но как раз на этот случай имелся щедрый спонсор в лице фирмы «Юнона», которому факт приобретения квартиры покойной, как выяснилось, истовой католички, был важнее какой-то несущественной суммы, заплаченной за исполнение мессы Баха.

Поэтому, прежде чем прибыть в крематорий, веселый кортеж разнообразных иномарок, набитых шоуменами и кинодивами, судя по их одежде, собравшихся на что угодно, только не на похороны, долго петлял по городу – от Киноцентра на Пресне, где был выставлен гроб, в район Лубянки, к католической церкви, и только оттуда – в Николо-Архангельское. Естественно, опоздали, поэтому пестрой и говорливой толпе, в которой каждое второе лицо было прекрасно известно российскому населению, пришлось ожидать, когда их наконец запустят в тесноватый зал. Ну а уж после – традиционные поминки в ресторане Дома кино, организованные за счет средств, выделенных руководством Союза кинематографистов, но главным образом пожертвованных неким спонсором, пожелавшим остаться неизвестным. И это обстоятельство, известное узкому кругу лиц, быстро стало достоянием общественности и предметом оживленного обсуждения. Ну, словом, все, как обычно. Начнут за упокой, а закончат – за здравие.

Турецкий, стараясь оставаться как бы в тени, внимательно просеивал глазами «тусовку», скользил взглядом по безумно дорогим, так ему, во всяком случае, казалось, меховым палантинам и разухабистой джинсе. И – ноги, бесконечные, почти полностью обнаженные женские ноги, все без исключения выставленные напоказ, словно в каком-то сексуальном действе. Но первое знакомое лицо, которое неожиданно заметил в толпе Турецкий, вызвало у него сильное сомнение: не ошибка ли это? Приглядевшись, понял: нет, все правильно, это же Юра Смирнов, следователь из городской, член его следственной группы. Чего, интересно, ему здесь надо? Он разговаривал с очень яркой – в смысле макияжа – девицей восточного типа, обладающей весьма заманчивыми формами. Ишь ты, а губа-то не дура!

Турецкий сосредоточился и побуравил напряженным взглядом своего младшего коллегу. И добился успеха. Тот словно почувствовал на себе взгляд, как бы занервничал и, оглядевшись, увидел наконец Александра Борисовича. Тут же подхватив свою знакомую под руку, он подтащил ее к Турецкому и, поздоровавшись, представил:

– Это, Александр Борисович, та самая Галочка из Дома кино. Ну, про которую я рассказывал. Она помогла найти Полину, – и, помрачнев, закончил: – А также потерять ее.

– Но я же ничего не знала! – Галочка сделала такие большие глаза, что Турецкий понял: если б и знала, ничего бы не изменилось.

– Ну а ты чего здесь? – спросил он у Юры.

– Да вот, приехали, может, видел ее кто… – как-то не очень четко сформулировал свою задачу Смирнов. – Галя спрашивает, чтоб не вызвать ненужных эмоций. Все-таки ближайшая подруга… была. А сейчас ее нет. Удивляются некоторые. Но толком никто ничего не знает.

– Ты полагаешь, что Скибу нужно искать здесь?

– Ну… – даже смутился Юра. – Мне Виктор Иванович сказал вчера вечером, чтобы я походил, поспрашивал, на всякий случай. Я вам сейчас нужен?

– Ты нам, Юра, – улыбнулся Турецкий, – всегда нужен… – Но заметив тревожный взгляд его партнерши, имевший совершенно определенно иные виды на Смирнова, Александр Борисович вспомнил себя в этом возрасте, вздохнул и добавил: – Впрочем, сегодня, полагаю, ты и без нас проведешь время с пользой. А вот завтра с утра будь на совещании. Привет! – Турецкий шутливо сделал им ручкой. – Кстати, если заметишь кого-нибудь из наших общих знакомых – понимаешь, о ком речь? – запиши сюда, – он постучал себя пальцем по лбу.

– Я все понял, Александр Борисович, – повеселел приунывший было Юра. – Галя мне очень подробно описала. Спасибо.

«Интересно, за что? – хмыкнул про себя Турецкий. – За то, что я пустил козла в огород? А девка у него очень даже ничего… Стареем, начинаем завидовать молодежи…»

Неспешно прогуливаясь в толпе, «важняк» почувствовал и на себе чей-то настойчивый взгляд. Как только что Юра, он огляделся, отыскал смотревшего на него. Это был среднего роста и средних лет человек в мягкой шляпе и модном плаще почти до пят. Лицо определенно незнакомое.

Убедившись, что Турецкий увидел его, мужчина с невыразительным, словно размытым лицом – такие бывают у чекистов с очень сложными биографиями, – вежливо приподнял шляпу и направился к нему. Совершенно машинально оба они вышли из толпы.

– Александр Борисович, если не ошибаюсь? – глуховатым голосом спросил он.

– Он самый, – кивнул Турецкий. – С кем, простите, имею…?

– Лысов к вашим услугам, член Московской городской коллегии адвокатов.

– А! Да-да, разумеется. Рад знакомству. Мне передавали вашу просьбу, но, понимаете ли, появились некоторые обстоятельства, о которых вам, вероятно, еще не сообщили и которые в свою очередь…

– Вы, вероятно, имеете в виду сегодняшний налет на пионерский лагерь? – будто в шутку, но без улыбки сказал адвокат.

– Вот именно, – облегченно вздохнул Турецкий, как бы благодаря собеседника за его инициативу. – Но вы сказали – налет?

– А как иначе называется подобная ночная операция? Сопровождаемая стрельбой, обысками, арестами, избиениями? У вас имеется другой, более подходящий термин?

– Ну а как же! Но зачем же вам, своему, можно сказать, единственному защитнику, они не все сообщили?

– Вы ошибаетесь, Александр Борисович, я далеко не единственный. Советую вам нынче же вечером, если случится оказия, включить первую программу телевидения, сразу после программы «Время». Как я слышал, обещали показать репортаж из Государственной Думы, где именно этому вопросу будет уделено значительное внимание.