получится. Что он вообще натворил?
Ну а я что? Я вообще мертв для системы. Был. А этот непонятный, шестой по счету Сеткин теперь спутает все мои планы. Воскресят меня в базах. А за мной ведь убийство и побег. Повезет еще, если в Выгорайко заточат именно этого пьянчужку – я посидел ни за что, теперь его очередь. У меня и так забот полон рот.
Мысли зудели внутри головы. Я сел на горячую скамейку и открыл рюкзак: не знаешь, что делать, – ешь.
– А хотите в наш кружок робототехники? – Приятный мужской голос сбоку вывел меня из раздумий. – У нас дружный коллектив, атмосфера стартапа, уютное помещение под лофт.
– А карьерный рост есть? – саркастично спросил я и повернулся. Возле урны стоял с гуинпленовской улыбкой мужчина в расстегнутой темно-синей робе, под которой была белая косоворотка с нашивкой на груди: «Елдунов Л. Б.». Маска ощутимо щелкнула меня током, и я поморщился.
– Леонид, руководитель кружка. – Бывший замдиректора схватил мою руку и потряс так, что я едва не слетел со скамьи. – Карьерного роста у нас нет, зато есть печеньки и бесплатный кофе в пищеблоке.
– Пожалуй, воздержусь, – выдавил я.
Он достал из-за пазухи записную книжечку с ручкой, открыл и начал делать какие-то отметки.
– Ой, надо будет… и вот это еще… – бормотал он под нос. – Не представляете, сколько здесь людей, которые даже agile не знают! И вот как с ними работать? Вы, папаня, знаете agile? Хотя в вашем возрасте, наверное, актуальнее waterfall.
– Понятия не имею, о чем вы.
– Тогда приглашаю вас на кружок по гибким методикам. По четвергам с утра.
– Староват я для этого. – Пластырь на горле делал мой голос надтреснутым и скрипучим.
– Никогда не поздно! Впрочем, ладно. Тогда last call – вас ну точно заинтересует! – Елдунов посмотрел по сторонам и понизил голос: – Кружок конспирологии. Субботы. Два часа дня. А?
– Не хочу. Не интересно.
– Да что ж такое! У нас так мало ребят на конспирологии, хоть плачь. Еще и освобождается скоро парочка.
– А вы на доску объявление повесьте, – съехидничал я.
– Отличная идея. Так и сделаю, создал тикет. – Леонид Борисович что-то записал. – А вы новенький? Что-то я вас тут раньше не видел.
– Да. Новенький.
– Точно на кружки не хотите?
– Точно.
Елдунов вздохнул и сел рядом со мной, уставившись в заметки. Я всегда побаивался его, но сейчас – чуть располневший, небритый, с мешками под глазами – бывший начальник вызывал скорее жалость.
Интересно, он знает об «Отмычке»? Вероятность невелика: Сэм запустил проект уже после ареста Леонида Борисовича. А вдруг знает? Других источников информации у меня нет, а «Термиты» явно ждут сделанную работу. От мысли о Салмане щека задергалась.
Вот бы разговорить Елдунова и выведать хоть какие-то детали про эту «Отмычку». Но как? Вряд ли он будет говорить об этом с первым встречным.
– Погода-то, а? – завел я.
– Жарковато, – не отрывая взгляда от листка, отозвался Леонид Борисович. Я подглядел: в записях был начирикан календарь встреч, а ниже – диаграмма Ганта.
Мимо нас пробежал трусцой поджарый очкарик с благородной сединой на висках.
– Эй! – крикнул ему вслед Елдунов. – Сегодня у нас синк по самодеятельности на вечерней прогулке! Возле питьевого фонтанчика. Kind reminder!
Мужик обернулся – и припустил быстрее.
– Завтра «Спартак» играет, – вспомнил я.
– Угу. – Экс-замдиректора упоенно шуровал ручкой по бумаге.
Я вспомнил похотливые взгляды бывшего начальника в сторону моей жены и других сотрудниц.
– А что там за девушка такая красивая в гамаке? – зашел я с козырей.
– Это Воронцова из женского блока «Д». Так… во сколько стори-поинтов оценить? Надо провести planning poker.
М-да. Оставался последний шанс.
– А премьер-министр уже просто… ну края крайние! – воскликнул я.
Елдунов нахмурился. Его янтарные зрачки перепрыгнули с записей на мое лицо. Он скользнул по скамейке и переместился вплотную ко мне, закинув руку на спинку и вжав меня в подлокотник.
– И не говорите, папаня! – Леонид склонился к моему уху и тихо забубнил: – Эта Локалкина так страну развалит. Вы понимаете? Лучших управленцев посадила, население деморализовала. Экологию уничтожила!
Локалкина?! Когда успела? Совсем недавно на ПСИ мы оттирали от ее костюма остатки аннигилированной в телепортаторе морской свинки. Неужели за эти три недели министр инноваций проделала путь до премьера? Или это временной сдвиг? Размышлять было некогда.
– Да! – подхватил я шепотом. – Думаете, помогут зеленые коридоры от смога? Щас! А зима? Аномально теплая! Наверняка все от производств.
– А я о чем! А вы знаете, чьи это производства? – Елдунов показал взглядом на потолок. – Это, я вам скажу, кого надо производства.
– Неужели Локалкиной? – изобразил удивление я и всплеснул руками.
Леонид Борисович кивнул и приложил палец ко рту. Щеки его подернулись румянцем. Он начал озираться.
Раппорт был установлен: политика оказалась болевой точкой. Теперь бросим вызов.
– Не может быть, – покачал головой я. – Премьер-министру ведь не положено иметь никаких производств.
Елдунов хмыкнул и махнул рукой.
– И потом, – продолжал я, – огульно хаять Локалкину тоже не стоит: это же она запустила Четвертую промышленную революцию, а потом все регламентировала и стандартизировала законопроектами, учредила МинИИ.
Лицо руководителя кружков пошло пятнами, глаза выпучились. Леонид Борисович выпрямился, поправил воротник косоворотки и одернул рукава робы – он всегда прихорашивался, прежде чем разнести на планерке отдел за плохую работу.
– А без этой революции страна бы никогда не подняла свой уровень жизни.
– Папаша, вы новости меньше смотрите, – зашипел Елдунов. – Локалкина почему вообще к власти так рвалась? Да потому что у ее мужа сеть роботостроительных заводов, а у тети – сотни патентов по искусственному интеллекту. Локалкина, еще когда министром инноваций была, отдавала государственные тендеры и гранты родственникам. А как в премьеры выбилась, так вообще монополию создала! Аккредитации – своим заводам, разрешения – только на своих роботов. Лицензии – только на свои умные системы. И что, спрашивается, бизнесу делать?
– Ну бизнес-то не бедствует, – заметил я.
Оставалось покачать Елдунова, как больной зуб, – и зайти на «Отмычку».
– Это правда, – сказал он. – С роботами и умными алгоритмами у бизнеса теперь гиперприбыли.
– Ну и всё! С гиперприбылей налоги в казну, с налогов – безусловный базовый доход каждому. Вся социалка на этих налогах. Плохо, что ли?
– Да это же монополия! Вот кто в бизнесе остался?
– Кто?
– Свои! Все свои! Кто свиньей вокруг Локалкиной встал. Они осатанели от роста прибылей. Скоро в президентскую резиденцию ее занесут на плечах.
– Ну и пусть заносят, – сказал я. – Главное, чтобы общество развивалось, я считаю. Остальное неважно.
Леонид Борисович громко рассмеялся. На нас стали коситься люди вокруг.
– Папаня, не будет развиваться общество больше никогда. Стагнация, как вы не видите?
– Прогресс не стоит на месте.
– Мы с коллегами… с сокамерниками на кружке конспирологии все посчитали и раскрыли. Четвертая промышленная революция – это фейк. Обычный дележ денег, от которого богатые стали сверхбогатыми, а обыватели, которым заткнули рты бесплатными подачками, только сильнее стали поддерживать Локалкину. Настоящая промышленная революция не по карману
