– зафиксировал все, описал руководству и свидетельствовал в суде. Я сделал бы то же самое. Ну чего ты все сопли пускаешь?
– На меня столько проблем свалилось, Леонид Борисович. – По пластмассовой щеке покатилась слеза. – И у меня нет вообще ничего. Ни денег, ни крыши над головой, ни родных, ни друзей. Личности – и той нет. Одни задачи!
Найти новые документы, кров, еду, деньги. Найти Алису, источник клонов и еще эту непонятную «Отмычку». Дня не хватит. Да еще чтобы меня не оставили тут, не упекли в Выгорайко, не покалечили термиты и не убил, как Восьмого, злой маньяк.
– Ну-ну, – похлопал меня по плечу Елдунов. – Счастлив не тот, у кого много добра, а тот, у кого burndown chart[20] дотла! Давай с тобой устроим груминг? Прямо сейчас. Декомпозируем твои задачи. Вот что ты планируешь?
– Демида Галкина найти.
– Да? Зачем?
– Его сейчас ГосПАПИКоконтроль ищет. Но мне нужно раньше до него добраться, чтобы он мне помог кое с чем.
– Хм. Особисты ищут? Это же здорово! Может, они наконец-то работать начали? А вдруг ПАПИКи из той украденной партии где-то засветились? Если так, то мое дело поднимут. И с меня обвинения снимут. А ведь я знаю, где Галкин может прятаться.
– Да ладно! И где же?
– На даче своей.
– Вряд ли. Это одно из первых мест, куда пойдут особисты.
– Вовсе нет! В системе дача значится как лаборатория, да еще и закрытого проекта. Я думал, ты в теме. Когда мы «Ферзя» запускали, я сэкономил немного… – Елдунов нервно поерзал. – И по бумагам списал немного рублекоинов на строительство спота «Черной Королевы». А на самом деле оборудование разместили на обычной даче. У Галкиных. СНТ «Верстальщик» за Волгой. Там после испытаний радиационный фон так скакнул, что все равно всех расселили. Теперь «Верстальщик» заброшен – идеальное укрытие.
– А есть точный адрес?
– Конечно, я сейчас напишу. Надо доложить особистам! Только это… Семен, можешь рассказать им сам? А то если меня будут допрашивать, то всплывет та история… с экономией. Сам понимаешь. Там и другие есть…
– Я аккуратно им передам, – соврал я.
– Держи. – Елдунов вырвал листик из записной книжки и передал мне. – Видишь, одну задачу решили. Что еще на повестке?
Я глубоко вдохнул и выдохнул, лишь после этого смог говорить:
– Вы что-нибудь слышали о проекте «Отмычка»?
– Сеткин, ты уж сильно не наглей: это все-таки секретная информация, за разглашение и посадить могут… Ах да – уже.
– Леонид Борисович, я же вам семьсот тысяч заплатил!
– Ну ладно, ладно. Слыхал об «Отмычке». Честно говоря, не знаю, стартовал проект или нет. Я только план-проспект читал. На бумаге выглядел как что-то перспективное. Бюджет на него солидный закладывали.
– А что это такое вообще? Какое-то программное обеспечение?
– Конкретную архитектуру и системотехнические решения я не видел. Но вообще «Отмычка» задумывалась программно-аппаратной платформой. Проще говоря, это некая штучка.
– Она же в НИИ должна находиться? Или тоже… на какой-то даче?
– Да, в институте. Планировали минус четвертый этаж под этот проект отремонтировать.
– Леонид Борисович, а как попасть в НИИ?
– Приходишь на КПП, прикладываешь палец – и проходишь. Адрес знаешь. Что за вопросы, Сэм?
– Я уволился.
– Ну тогда никак не попасть. Административным путем тут не решить. Силовым – тоже: сам знаешь, какие у нас там защитные системы. Научным попробуй. – Экс-замдиректора засмеялся.
– Это как? Портал открыть?
– Почему бы и нет. Ты же ученый. Сквозь стены проходить научись.
– Я же физик, а не герой фантастического романа!
– Тогда припаркуй пока этот вопрос и перейдем к следующему.
– Как отсюда сбежать?
– Так же, как попасть в НИИ: через портал, сквозь стены. Иначе никак.
– Да я не заключенный! Меня для установки личности привезли.
– Это меняет дело. Тогда все проще. Предлагаю тебе имитировать сердечный приступ. Тебя увезут в город, ты подгадаешь нужный момент, снимешь маскировку и просто уйдешь.
– Интересный вариант, надо подумать над ним.
– Думать некогда, Сеткин. Делай сейчас!
– Надеюсь, увидимся, Леонид Борисович. Я недооценивал ваши планерки.
Впервые я сам протянул руку бывшему начальнику. После рукопожатия я выпустил изо рта целый ручей слюны, закрыл глаза и опустился на траву.
Господи, какая же она мягкая и теплая…
– Помогите! Охрана! Тут папане плохо! – закричал Елдунов. И тихо добавил: – Не забудь сдать Галкина.
* * *
15:12
– Да нет никакого сердечного приступа у него, – сказала врач скорой помощи, не отрываясь от своего планшета. На экране была куча циферок, графиков и карта моей кровеносной системы, по которой перемещались облачка мелких точек – диагностические наноботы, введенные инъекцией. – Небольшая аритмия присутствует, конечно. Холестерин и глюкоза по верхней границе нормы, давление повышенное. Но для своего возраста вы прямо живчик! По показателям вам и пятидесяти не дашь.
– То есть госпитализация не требуется? – с сомнением спросил Геккатов.
На особисте была серая майка с бурыми пятнами, из-под которой выглядывал чистый бинт, схватывающий грудную клетку.
– Это невралгия обычная, – ответила девушка. – Обезвоживание: кожные покровы суховаты. – Она провела рукой по моей маске. – Налейте ему чаю ромашкового теплого. И пусть полежит спокойно. Вздремнет. Это максимум, чем можно помочь: раз его личность не идентифицируется, то и помощь оказывать не будем. Отдыхайте больше, товарищ.
Миниатюрная доктор, блеснув красным крестом, вышитым на рукаве белого теквирового комбинезона, выпорхнула из палаты санчасти, оставив после себя лишь аромат гвоздики. Едва створки двери сомкнулись за моей единственной надеждой улизнуть из подземелья, Игорь Евгеньевич взял с «подоконника» – ниши в стене – маленький цилиндрический динамик, похожий на перечницу, и сказал в него:
– Проводник, чаю! Ромашкового.
И вложил колонку мне в ладонь.
Раздетый до теквирового спортивного костюма, я валялся под белым теквировым одеялом на койке из белого пластика. Стены, пол и потолок в палате были отделаны таким же белым пластиком, скользким и блестящим. И вся мебель была из этого пластика. И вся санчасть была отделана им же. Единое полотно по всему блоку. Ни одного порожка, окна, плинтуса или наличника, ни одной щели или стыка – сплошная идеальная геометрия, залитая ярким светом, который сочился из отверстий в потолке.
На соседней койке лежал в отключке, свесив руку вниз, другой я. От его перегара не спасали две мощные вытяжки в стенах. Портфель лежал рядом на тумбочке.
Геккатов сел за маленький столик в углу, закинул на него ноги и скрылся за газетой. В такой же позе я его застал, когда меня сюда приволокли со двора надзиратели. И минут сорок, до появления врача скорой, особист не шелохнулся и не сказал ни слова.
Дверь-купе бесшумно раздвинулась, и в палату въехал «Проводник-79» – робот-бариста, пионер отечественного роботостроения. Полноценного искусственного интеллекта в нем не было. Так, модульная система из распознавателя голоса, компьютерного зрения, картографического алгоритма и планировщика пути, интегрированных между
