змеей ржавая цепь. На пыльном полу возле нее были точки, кляксы и разводы коричневато-красного цвета. Тут же было заложенное кирпичами небольшое окно с решеткой из толстых черных прутьев, частью вырванных.
Не здесь ли Демид удерживал Восьмого после провала своей махинации? Как наяву я услышал вопли узника. Пропитанный страхом и болью воздух подвала оседал на мне липкой пленкой. Лес, подвал, пытки – знаем, плавали.
Я отогнал от себя вползавшие мысли, шепнув:
– Да мало ли какая грязь может…
И тут дрожащий свет «Яблыка» вычертил бордовый отпечаток ладони на стене.
* * *
Это напоминало театральную сцену: на полу, на уровне моих глаз, выхваченный из тьмы подвала ярким белым лучом, лежал револьвер. Тускло поблескивающий длинный ствол. Рифленая черная накладка. И притаившиеся в барабане маленькие убийцы медного цвета. Не дыша от ужаса, я ощупывал взглядом каждую деталь пистолета, ведь наверняка это последнее, что увижу в этой жизни. И наверняка именно из него вылетит пуля, что прикончит меня…
Мне досталось место в первом ряду. Или, скорее, в оркестровой яме: я лежал под низкой тахтой со свисающим с нее старым пледом, на несколько метров разившим куревом и мочой. Прилепив щеку к линолеуму, я до боли пучил глаза, силясь что-то разглядеть в щель между покрывалом и полом.
Фемтосекунда – ровно столько мне потребовалось, чтобы очутиться тут, когда я услышал звук открывающейся двери. Рыбкой нырнув во мглу, я проскользнул на животе, нащупал ножку чего-то – как оказалось, собственно тахты – и скрылся под этим, бросив рядом телефон фонариком вниз.
Бесконечно долго я слушал тяжелые шаги, мужские вздохи и скрежет передвигаемой визитером мебели. Возле моего убежища то и дело проходился пучок света.
А когда с грохотом перед тахтой упало что-то увесистое – тот самый револьвер, – я закричал было от страха, но от страха же не смог исторгнуть из себя ничего, кроме сиплого выдоха. Вспыхнувший фонарь незнакомца вонзил в пистолет свой луч – и я очутился на этом спектакле.
На сцене возник берец. Высокая шнуровка уходила под закатанную джинсовую штанину. Обладатель ноги тихо буркнул под нос ругательство, и мои кишки завибрировали. В пятне света появилась мощная кисть с татуированными волосатыми пальцами, торчащими из обрезанной перчатки, уверенно взяла пистолет – и растворилась с ним в темноте.
Занавес?
Антракт?
Тяжелые шаги удалялись. Из меня потек пот, в носу защекотало, я моргнул, и из глаз капнули две крупных слезы.
Но шаги вернулись. Тахта прогнулась под тяжестью, и ее пружинная поверхность коснулась моей поясницы. От неожиданности я вцепился ногтями в линолеум и всхлипнул.
Повернул голову к стене – возле нее лежал, слабо светясь, мой телефон.
– Поклон тебе, Алеся, – раздался голос сверху. Я непроизвольно дернулся… – Найди в Интернете проект домов типа эр гэ пятьдесят четыре двадцать пять.
Вроде он не заметил движения под собой. Повезло.
– Добра! – внезапно донеслось из моего «Яблыка». – Вот что я нашла в Интернете по запросу: «Проект домов…» – Остаток фразы потонул в стуке моего сердца.
Повисла глухая тишина. Я пытался дышать, но от страха не получалось – живот и грудь лишь ходили ходуном, заставляя голову подергиваться на шее.
– …Взгляните, – вежливо предложила моя голосовая помощница.
Покрывало подхватили за край, резко сорвали и сбросили на пол. Что-то громко щелкнуло, затем в лицо ударил слепящий луч.
Передо мною возникли два серых глаза. Густые русые брови были вздернуты на невообразимую высоту. Остальное скрывалось за черной балаклавой.
Рядом с фонариком висел в воздухе аккуратный кружочек смотрящего на меня дула.
– Ты кто такой? – прогрохотал мужчина. – Чего здесь делаешь?
* * *
– Я Семен! Семен Сеткин! Не стреляйте, пожалуйста! Умоляю!
– Семен Сеткин, говоришь? – Незнакомец грубо схватил меня за воротник пальто и выволок из-под тахты.
Он перехватил фонарик и направил снизу вверх на себя. Свет заплясал на его подбородке, высвечивая катышки и ворсинки на балаклаве. Тени заметались по потолку, как летучие мыши. Рука с револьвером потянулась к лицу, пальцы поддели край шерстяной маски. С тихим шорохом ткань начала подниматься, обнажив плотно сжатые губы. Следом я увидел глаза, казавшиеся черными провалами, нос с раздувающимися ноздрями, выпуклый мощный лоб и обритую голову.
– Саймон?! – воскликнул я.
– Он самый. – Двойник ощерился безобразными гнилыми зубами. Он направил фонарь мне в лицо. – А вот ты, по ходу, попутал, дед. Ты же дед, мать твою!
– Подождите. – Дрожащими пальцами я отклеил войс-пластырь. – Смотрите, мой голос настоящий – такой же, как у вас, верно? А это, – я провел ладонью по лицу, – просто грим. Полимерная маска!
– Зачем она тебе?
– Затем же, очевидно, зачем вам балаклава.
Щелкнул взводимый курок. Я вздрогнул всем телом.
– И какой же ты именно Сеткин, а, чепушила?
– Тот, который был с вами в квартире перед тем, как убили Жанну. Вы меня помяли в коридоре. А еще, – я понизил голос, – мы завернули труп еще одного Сеткина в ковер и вынесли на балкон. Потом вы меня выставили…
– А-а-а. Ты тот чокнутый с квантовым телепортатором. Ты еще ломился в квартиру ко мне с мусорами, как крыса.
– Ну… да. Я, наверное, должен извиниться за сложившуюся ситуацию. Но я был напуган и не знал, что делать.
– М-да. Впорол ты косяк.
– Еще раз извините, что так вышло. Пожалуйста, опустите пистолет.
Двойник выключил фонарь.
– А ты ведь должен быть в Выгорайко, – задумчиво сказал Саймон из темноты.
– Я сбежал.
– Тогда ты должен быть мертв. Это ж не тебя пришили возле депо вчера ночью?
– Не меня. Я вот, перед вами. Живой.
Я стоял и боялся дышать.
Фонарь вновь вспыхнул – близнец успел подкрасться и теперь стоял вплотную.
– Саймон говорит: снимай маску! – скомандовал он.
– Я не могу!
– Снимай. Чертову. Маску!
– Да я бы с радостью, но она намертво прилипла, клянусь!
Дуло револьвера уперлось мне в лоб.
– Ладно стелешь, фраерок. А что, если ты маньяк, который убил Сеткина возле депо? Или тот, кто шинканул Жанку и на меня пер с пикой явно не для братских объятий? Как я могу тебе доверять?
– Никак, – понуро признал я.
– Что ты вообще тут забыл? Шкерился под тахтой в темноте, меня поджидал.
– Не вас! Я ищу здесь Демида. Демида Галкина.
– Тут нет никаких Галкиных. Зато есть кладбище. И в могилках лежат шесть жмуриков. И все Сеткины. А еще есть одна раскопанная могилка. Мне проще завалить тебя и похоронить в ней, чем разбираться.
Дуло надавило на лоб еще сильнее.
– Вы не сделаете этого! – воскликнул я.
– И что же мне помешает?
– Это очень странно для человека с револьвером в руке и тюремными наколками, но вы говорите на языке фактов. Раз так, то и у меня есть один любопытнейший факт: вы пытались меня вытащить из Выгорайко. Сначала я подумал, что мне привиделось, но
