Заладил как попугай. Да! В поисковике параллельных вселенных! Это как ты в интернетах порнушку ищешь, чтобы вялого погонять, но только по вселенным. По квантовой сигнатуре ищет. С помощью «Частицы-0».
Саймон открыл коробку и достал оттуда три запечатанные «Шайбы». Они даже не были включены, но от их электронного смога изображение на ноутбуке затрепетало и подернулось полосами.
– Знаешь, кто такой конегон на зоне? – спросил лысый. – Это зэк, который по трассе из веревок передает малявы в другие камеры. Так вот, «Частица-0» и есть конегон. Только тут малява – это квантовая информация, а камеры…
– Это параллельные миры.
– Сечешь. И вот я нахожу, короче, эту вселенную будущего – и перемещаюсь в нее.
– А как же временные парадоксы? Полчинского, например? – Я потеребил искусственную бородку. – Или парадокс убитого дедушки?
– Вот только не задротствуй сейчас. А то сам станешь убитым дедушкой. Правильные пацаны придерживаются многомировой интерпретации Эверетта. Это здравый положняк. Параллельные вселенные независимы – никаких парадоксов.
– Ну а закон сохранения материи? Она не может появиться ниоткуда или уйти в никуда.
– Твоя правда, фраерок. Хоть я перемещаю и не материю, а квантовую информацию, баланс соблюдать нужно. Именно поэтому я ищу не просто параллельную вселенную. Я ищу ту, в которой такой же точно Саймон, как и я, тоже хочет переместиться во времени. И прямо сейчас в своей вселенной тоже проводит эксперимент с аналогичной машиной времени и «Частицей-0».
– Только он хочет переместить себя на N времени назад! Хм.
– И вот начинается эксперимент. Я залезаю в саркофаг. Он – там, в будущем, – залезает в такой же. Саркофаги дезинтегрируют меня и его. «Частицы-0» обменивают нашу квантовую информацию между вселенными. И по ней биопринтеры в саркофагах собирают нас обратно. Меня – там, его – тут. Чики-брики! В каждой вселенной вновь по Сеткину. Баланс соблюден.
– Не соблюден: вы же не совсем одинаковые. Вы-из-будущего как минимум старше на N.
– Не мотай душу, Сёма. Флуктуации незначительны совсем, если N небольшое. Я отлично себе путешествовал и на день, и на неделю, и даже на пару месяцев. И в будущее, и в прошлое – там принцип такой же. Но вот крайний раз, когда застрял тут, я на полгода назад зарядил. Многовато, по ходу, оказалось. Не фартануло.
Саймон горестно вздохнул и понес «Шайбы» к остальному барахлу, разложенному посреди комнаты.
Бред какой-то. Хотя… Гюйгенс его знает. «Частицу-0» толком и не исследовал никто, денег не было. Это мы тут ею макросистемы на кванты раскладываем, но есть ведь теории, что она червоточины открывает, пространственно-временные завихрения порождает… Куда ни приложи – везде работает. Подорожник, а не модуль!
Я вернулся к раскопкам вычислительных алгоритмов и формул. И тут же наткнулся на гору программного кода на C++ – я подобное точно не написал бы. Я плохо читал исходники, но по комментариям и куцым техническим запискам разобрал, что это был какой-то прогнозный эмулятор искусственной биоинформации.
Пока я изучал содержимое файлов, Саймон на четвереньках ползал возле «Черной Королевы». С собой у него обнаружились отвертки, кусачки, молоток – все обмотанное черной изолентой – и паяльник, проводок которого тянулся из недр рюкзака к саркофагу. Системотехник орудовал ловко, как механик на пит-стопе «Формулы-1». За считаные минуты он разобрал полкорпуса, открутил крышки, вскрыл лючки и теперь деловито ковырялся в распотрошенных кишках телепортатора. То и дело он бегал к разложенным по полу запчастям и утаскивал их к «Королеве». А в диспетчере устройств одна за одной красные иконки сменялись зелеными.
– Саймон, а вы программируете? – спросил я. – На плюсах, например?
– Не. Я только по системным скриптам прикалываюсь.
Комната несколько раз озарилась вспышками – это системотехник что-то паял.
Я вновь погрузился в бесконечные строки кода. Зачем-то тут был прикручен интегратор с кластером из ПАПИКов – которых не было, – а на серверах в стойке было развернуто озеро данных, в котором я нашел кучу нечитаемой бинарной информации и папки со сканами дневников Сэма. Судя по объему материала, тут было полное собрание сочинений. Но что оно делает на «Черной Королеве»?
Виски набрякли болью. Тут было очень душно, да еще нестерпимо завоняло канифолью. Я встал, подошел к окну и открыл створку.
– Эй! – сердито окрикнул Саймон. – Не отсвечивай там!
Я спрятался за занавеску и с упоением глотал потянувшийся в комнату сквозняк.
Дождь-особист, небо-особист – за грязными стеклами плескалась серость. Докучливая и тягостная, как воспаление десен. На фоне той серости я увидел шесть клочков вспененной земли в огороде, а возле крайнего – пару вырытых кубометров.
– Так вы не врали насчет кладбища? – сипло спросил я.
– О таком не врут.
Меня всего будто в полиэтилен завернули – кожа ничего не чувствовала, как маска на моем лице.
– И кто же их всех… – выдавили мои легкие.
– Я.
– …убил?
– Тебя что-то смущает? – спросил Саймон с вызовом.
Я хотел было что-то сказать, но на горло словно удавку накинули. И я просто помотал головой.
– Вот и славно, – довольно произнес Саймон. – Поверь, тебе в этом интереса нет. Ну чего там замерз? Сюда ходи, дело есть.
С трудом оторвав ноги от линолеума, я подошел к саркофагу.
– Держи. – Саймон протянул мне какой-то шнур, похожий на упитанную змею. – Заизолируй по-братски. Вон лежат термоусадочные трубки, зажигалка и механические муфты. Я электричества боюсь.
Провод будто собака погрызла. Он зиял дырками, сквозь которые торчали медные жилы.
– Только не шибанись, – предупредил лысый, – это силовой кабель.
– Может, хотя бы обесточим его?
– Да я бы с радостью, только его потом обратно не вторкнуть будет. Там все на ладан дышит. Да не менжуйся ты! Аккуратненько каждую жилку термоусадкой, а потом зажимчиком. Ща перчатки тебе выдам.
Я потер грудь. Пусть Груздерман заживил рубцы от пыток Маргулис, чесаться они будут всю жизнь. Так что с электричеством я тоже не дружил.
– Не буду, – мрачно сказал я и нервно сглотнул.
– Слышь, псина, дядя тут корячится с этим всем, а ты за ноутом восседаешь, как на параше. Не по-товарищески это. – Лысый достал из-за пояса револьвер и наставил на меня. – Саймон говорит: изолируй чертов кабель!
Умиротворенный, он стоял и выцеливал мою голову, по губам его гуляла дурашливая ухмылочка. А за окном в вечном ознобе лежали трупы других. И как вообще я мог сомневаться, что…
– Вы убили ее. Жанну, – проскрежетал я. – Больше некому. Чертов отморозок!
Стеклянный взгляд Саймона затуманился.
– Следи за своим гнилым базаром, – медленно произнес лысый. – Такими предъявами без последствий не разбрасываются.
– Убийца! – крикнул я. – Маньяк! Ну давай! Стреляй! Закопай меня в огороде!
Близнец подошел ко мне и вцепился в бороду.
– И закопаю, че, думаешь, слабо?
Вспышка. Грохот. Сноп искр.
Что-то ударило меня в затылок. Я потянулся, чтобы ощупать его, но костяшки стукнулись обо что-то твердое. О плитку.
Я лежал на полу. В ушах звенело. Воздух пах горелым. Не порохом, а словно… Я
