же молодежь, а? – хлопнул меня по руке Саймон. – Жизнью рискуют, себя не берегут. И все ради науки. Выросло поколение!
– А почему сейчас эвакуировали? – спросил я, не в силах унять дрожь в голосе. – Опять «Термиты» со своим минированием?
– Не, – махнул рукой паренек и отправил в рот жвачку. – Сегодня ГосПАПИКоконтроль человек сто прислал. Всех выгнали, обыскивают кафедры. Институт оцепили. С верхних этажей начали. Ниже нулевого, сказали, тоже спустятся, но после обеда. Ну когда спустятся, тогда и уйдем, что время терять.
Лысина близнеца подернулась потом, а губы побледнели. Он закашлялся. Я трясущимися руками едва попал по лбу, чтобы утереть пот с маски.
– Ну ладно, Данильченко, – посерьезнел Саймон. – Раз ты тут один остался, то тебе и отдуваться. Знакомься: профессор Преображенский. Филипп Филиппович. Слыхал?
Парень встал со стула и вытянулся в струнку.
– Слышал, – ответил он и протянул мне руку. – Большая честь.
– Профессору нужно демонстрацию ваше… нашей «Отмычки» провести. Какой статус по проекту?
– Так готово все давно. Сейчас покажу.
Данильченко покопался в компьютере, потом достал из маленького сейфа на столе какую-то белую кругленькую штучку, похожую на таблетку.
– Семен Александрович, дайте мне, пожалуйста, ваш смартфон.
Саймон послушно протянул парню свой «Яблык». Данильченко поднес к нему «таблетку», и она примагнитилась к задней крышке.
– Филипп Филиппович, наше решение под названием «Отмычка» позволяет взламывать все что угодно, – торжественным голосом доложил студент. – Я покажу на примере данного девайса.
Данильченко достал из-под рубашки цепочку, на которой висел маленький фонарик. Расположив его на груди, парень включил подсветку и направил на смартфон Саймона в своих руках. Тут же перед нами в воздухе развернулась большая голографическая проекция, крупным планом показывающая, что происходит на экране «Яблыка».
– Семен Александрович, у вас как защищен смартфон?
– Ну отпечатком пальца, по старинке. Я просто иногда опухший бываю с утра, и меня сканер лица не распознает, – нервно хохотнул лысый.
Данильченко включил телефон, и он тут же разблокировался.
– Как?! – хором спросили мы.
Парень просиял. Ему явно понравился произведенный эффект.
– Это еще что. Давайте я открою банковское приложение.
Он тапнул по иконке. И на «Яблыке» без какого-либо запроса пароля тут же открылся интерфейс со счетами Саймона. Все они были арестованы.
– «Отмычка» взламывает что угодно! – вещал студент. – Почту, зашифрованные файлы, соцсети.
Он тапнул по другой иконке. На голограмме открылись диалоги лысого. Последним висело сообщение от Алисы: «Хорошо, пап. Я приду. Давай в семь?»
В висках застучало. Равномерное гудение этого места резко заглохло. Откуда-то издалека я слышал голоса:
– Ну хорошо, Данильченко, хватит, пожалуй.
– Но я еще хотел показать, как «Отмычка» подбирает пароли к системному доступу. А там сложное шифрование. Одну минуточку.
– Довольно. Филипп Филиппович устал, он пожилой человек. Мы очень гордимся нашим изобретением. И тобой, Семен. Я тебе даже премию выпишу. Отдай мой смартфон!
– Но…
– Лучше поведай профессору, как работает «Отмычка». Удиви нас. Это в такой крохотной штучке такая мощь! Уму непостижимо!
– Ну чип сам по себе ничего не делает, давайте я покажу поближе саму «Отмычку».
Данильченко направился к металлическому инсектарию.
– Так это «Отмычка»? – спросил я, сглотнув.
Звуки лаборатории вновь наполнили мою голову.
– Да! – ответил Данильченко. – Самый мощный квантовый компьютер в мире. Три тонны передового оборудования, все компоненты произведены на заводе в нашем городе. Благодаря ему криптография в современном виде перестанет существовать. Шифр AES-256 взламывается за наносекунды.
– Вот так штучка, да, Филипп Филиппович? – злобно спросил Саймон, испепеляя меня взглядом.
Квантовые компьютеры, которые мне доводилось видеть на фото, были похожи на советские каскадные люстры, только вместо висюлек из хрусталя были трубки и магниты. А проект Сэма был… кубом с арахноботами.
– Я найду сейчас презентацию и скину вам на флешку, – засуетился студент. – Вы извините, что так: у нас тут запрещают Интернет и даже локалки нет. Не дай Фейнман, «Отмычка» выйдет в Сеть. Или, что еще хуже, к ней кто-то извне подключится.
– Пиши пропало, – задумчиво произнес Саймон, промакивая лысину рукавом. – Данильченко, благодарю тебя, мой хороший. Мне нужно проводить Филиппа Филипповича. Сам понимаешь, человек важный, дела.
– Но я еще хотел показать… – погрустнел парень.
– Потом покажешь, не переживай. Я, пожалуй, тебе симпозиум организую. Бывай, Данильченко.
Саймон грубо схватил меня за рукав пальто и повел к выходу.
* * *
Осоловелый от экранных бликов и гудения лаборатории, напуганный фантомом сотни особистов, мучимый зудом под маской, голодом, жаждой и усталостью, я переставлял ноги вслед за изощренным преступником, ибо больше идти мне было не за кем и, признаться, некуда. Влажная ткань натерла мне пах, а в голове ползали мерзкие арахноботы и перетаскивали с места на место сотни вопросов, которые я боялся озвучить.
Рейзвих по-прежнему пребывал этажом выше, в смердящем хлоркой лифтовом холле с развозюканной по полу грязной водой. Илья сидел на перевернутом ведре и наигрывал в телефон.
– Илюх, мы тут твой пропуск нашли, в лифте валялся, – сказал Саймон, возвращая карточку. – Слушай, ты же у нас дата-инженер? Тебе знакома вот эта штучка?
Лысый отколупал от своего «Яблыка» круглый чип и передал Рейзвиху.
– Хм, – нахмурился сосед. – Были у нас в отделе такие, отказались от них.
– Какие – такие?
– Это коммутатор. Я один раз на него башмаком наступил. И знаете, что внутри?
– Что? – спросили мы с клоном хором.
– А ничего! Одна маленькая круглая батарейка и пластмассовая оболочка. Чудеса! Но при этом таблетка умеет передавать данные на высокой скорости, все виды беспроводного соединения поддерживает, шифрует в режиме реального времени сложным алгоритмом и умеет создавать децентрализованную сеть с другими таблетками. Мы поднимали на них ферму для обработки больших данных и носили ее в кармане.
– Там, наверное, крохотные чипы, – сказал Саймон.
– Да, точно, – подтвердил я. – Размером с микрон есть полноценные процессоры.
– Но в любом случае, – произнес Илья, – радиус действия у этих коммутаторов от двух до пяти метров. Они непрактичны.
Лицо лысого просияло.
– Слушай, братан, – заговорщицки спросил он, – а раз ты в этом шаришь, можешь пособить? Нужно взять горсть этих таблеток, распихать там-сям, чтобы кинуть локальную сеть от куба с пауками на минус четвертом этаже до белого саркофага в моей лаборатории. Сделаешь?
Рейзвих с подозрением покосился на меня.
– Это проверка безопасности НИИ, – нашелся я.
– Давай, не менжуйся, друг! Тебе премию выпишем, жена будет благодарна.
– Ну… могу попробовать, – сдался Илья.
– Попробуй, родной, Родина не забудет! Сделай сегодня-завтра, прошу.
– Только не говорите никому, пожалуйста, – добавил я. – Это требование аудита безопасности.
* * *
Моя щека распухла и горела.
Чертов Саймон настоял, чтобы мы «по-бырику забросили кости к деду». То есть навестили Жигулина. Я возразил, что у нас время тает, риск растет, а Михалыч не работает здесь уже год как.
Тогда лысый подкрепил требование оплеухой, и я признал, что, в принципе, нам по пути.
Кафедра нейминга ютилась на минус третьем, недалеко от моей лаборатории. Это была каморка
