меня!
– Ой, да новости смотри больше!
Рыжий замолк и недоверчиво поглядел на нас.
– То есть ты жив? – спросил он тихо.
– Как видишь.
– А ты же убил жену…
– Да не убивал я никого. Это все завистники, братан, наговаривают.
– Да?
– Да! А как бы я, по-твоему, тут оказался? Не телепортировался же!
Илья сидел в луже и чесал голову.
– Ты уволился же вроде…
– Давай, родной, вставай. – Саймон протянул руку и помог соседу подняться. – Я пошутил, что уволился. В отпуске был. Алтай чудесен в это время года. Ты сам-то что тут забыл? Полотером устроился?
Уши Рейзвиха порозовели.
– Да я это… – пробормотал Илья. – На временную подработку. Полы тут мою. Чистоту навожу, порядок.
Я вспомнил покрытую паутиной лабораторию и хмыкнул.
– А это кто? – спросил Рейзвих. – Батя твой? Здравствуйте.
– Не, – ответил Саймон. – Это этот… как его… главный тут по безопасности, короче. С ревизией пришел. Смотреть, как секреты Родины охраняют. А я вот вожу его.
– Вот оно что, – сказал рыжий. – Я-то думаю, чего тут сегодня ихних так много. Меня Илья зовут!
Моя ладонь утонула в его рукопожатии.
– А меня… – сказал я и посмотрел на близнеца.
– Ему нельзя разглашать свое имя, – буркнул Саймон и перевел тему: – Ну и как тут? Че платят?
– Да копейки, – вздохнул Рейзвих.
– И чего ты мучишься тут тогда? Сидел бы на пособии, чаечек из блюдца лакал. Не бережешь себя, Илюша.
– Да дома невмоготу уже. Жена пилит, дети орут. Гулять уже неприятно: то холод, то снег, то дождь. А тут какой-никакой, а труд.
– А разве тут не роботы убираются? – спросил я.
– Роботов на месяц забрали на модернизацию. ПАПИКи будут в них ставить. А на это время наняли меня и еще нескольких.
– Ну что, красава, братан!
– У меня вот шурин…
– Илюх, – перебил Саймон, – ты бы знал, как я тебя повидать рад! Был.
Лысый подскочил и сгреб в охапку ошалевшего Рейзвиха.
– Обнял-приподнял! Бывай.
Мы нырнули в лифт, оставив мокрые следы на чистом линолеуме.
– Сёма, а ты за такой проект – «Отмычка» называется – знаешь что-нибудь?
– Только то, что это какая-то штучка на минус четвертом.
– А пойдем-ка поглядим, что за штучка этакая? – Не дожидаясь ответа, Саймон нажал на кнопку минус четвертого этажа.
* * *
– Похоже, что мы не попадем в лабораторию с «Отмычкой», – вздохнул я.
Нас встретил «Заслон-3000 Экстра» – дверь три на три из толстенного ударопрочного стекла, проворачивающаяся вокруг своей оси. Над ней горела неоновая надпись:
Лаборатория кафедры суперкомпьютеров и квантовых вычислений
Вход был заблокирован. На стене рядом с дверью висел универсальный сканер, к которому можно было приложить что угодно. Когда я прижал к нему пятерню, красивый женский голос сказал нам:
– Гражданин больше не является сотрудником кафедры – доступ закрыт.
Я со вздохом прислонился лбом к дверному стеклу. За ним виднелось просторное помещение со сводчатым потолком. Длинные ряды светодиодных ламп заливали его холодным стерильным светом. Стены, отделанные бежевой мозаикой, скрывались за многочисленными экранами и панелями управления.
– Ну что ты сдулся-то? – пожурил Саймон, достал из кармана джинсов пластиковую карточку и приложил к сканеру. – Есть, между прочим, люди, которым все двери в НИИ открыты.
Сканер зажегся зеленым, «Заслон» провернулся, обдав нас запахом озона и охлаждающей жидкости.
– Очень рады вас видеть снова, Илья, – поприветствовала невидимая женщина. – Я внесла запись в ваш график уборки. Спасибо, что делаете мир чище.
Мы прошли мимо дисплеев, рябящих яркими огнями и пестрящих непонятными иероглифами, и попали в рабочую зону. Это были десятки пустующих рабочих мест, расположенных вдоль стен. Небольшие столы из матового пластика, рядом с которыми дрейфовали «Маглы-4000». На столах царил идеальный порядок – только мелкие причудливые инструменты, больше похожие на канцелярию, аккуратно сложенные папки с документами, маленькие сенсорные клавиатурки и смарт-кольца, заменяющие компьютерную мышь. Вместо мониторов висели голограммы с графиками, бегающими цифрами, формулами и полосами прогресса. Рабочие места разделялись между собой прозрачными перегородками, над каждым на стене болтами крепился металлический кейс с одним ПАПИКом, заменяющим системный блок. На кейсы были налеплены бумажки с номером и именем ответственного.
Посередине лаборатории левитировал двухметровый куб из хромированного металла и стекла. Его поверхность покрывала сложная сеть проводов и трубок, напоминающая сосуды живого организма. Внутри куба виднелись мерцающие кристаллы, переливающиеся всеми цветами радуги. Они создавали завораживающий узор, который постоянно менялся. Казалось, что куб дышит.
– Ты глянь, террариум прямо! – воскликнул Саймон, подойдя к этому технологическому чуду.
Внутренности куба кишели мелкими робопауками. Гладкие металлические корпуса арахноботов бликовали от света кристаллов, тонкие манипуляторы ловко перебирали проводки и микросхемы, подгоняя их друг к другу. Некоторые роботы ползали снаружи, полируя поверхности. Я присмотрелся к одному из них – он оторвал хелицерами крошечный чип, юркнул внутрь куба, протащил добычу к кристаллу и воткнул в слот рядом с ним.
Рядом с инсектарием фонило электрическим напряжением так, что волосы на голове слегка приподнимались. Гудение и постукивание крошечных металлических лапок раздражали барабанные перепонки, хотелось заткнуть уши.
– Выглядит мерзко, – констатировал я и поспешил обойти куб.
За ним стоял шкаф с защитными костюмами и шлемами, напоминающими скафандры астронавтов, а дальше простиралась еще одна рабочая зона.
В самом конце лаборатории зависал на стуле какой-то паренек. Он что-то увлеченно набирал на клавиатуре и весь ушел в голограмму перед собой, ничего не замечая.
– Идея прийти сюда была плохой, – прошептал я Саймону. – Давайте уйдем, пожалуйста? Мало ли чего…
– Сделай маску на роже поумнее и порасслабленнее, будь добр, – ответил лысый. – У тебя сейчас выражение лица, будто твой бойфренд вазелина зачерпнул.
Он приосанился и бодрым шагом двинулся прямо к сотруднику. Я посеменил следом.
– Здорово! – гаркнул Саймон.
Паренек вздрогнул и развернул «Магл» к нам. Молодой человек был сутул, вихраст и нескладен. Лет восемнадцать на вид. Прыщи покрывали лицо, рот был приоткрыт, изо рта торчали крупные передние зубы, как у кролика. Жухлые усики венчали губы этого юнца. Если верить бейджику на белом халате, то звали его «С. Е.»…
– Данильченко! Давно я тебя не видел, – улыбнулся Саймон. – Ну как тут кафедра поживает?
Рот «С. Е.» открылся еще шире.
– Семен Александрович?! – воскликнул он. – Как вы…
– Да врут новости! – отсек лысый. – Ничего я не умер. И жену не убивал.
– Ой, я новости и не читаю, – растерялся парень. – Никаких книг, фильмов, игр. Ничего, что отвлекает от Науки. Просто давно вас не видел. Сказали, что вы уволились.
– Ну как же я уволюсь? На кого вас оставлю? Я из отпуска вернулся – ах, эти Минводы! Видел бы ты, Серег…
– Я Семен, – поправил Данильченко.
– Да ладно! – удивился Саймон. – Кто бы сомневался. А где остальные наши коллеги, Семен?
– Так эвакуировали.
– А ты чего не пошел?
– Эвакуации отвлекают от Науки. Нас каждый день выгоняют, а мне надо закончить моделирование неравновесного фазового перехода нарушения симметрии четности и времени на кутритах. И курсовую еще писать.
– Вот
