трусь своей киской о его язык, едва в состоянии справиться с тем, что я испытываю, но все еще желая большего и большего.
Он переключается на нежное посасывание моего клитора. Я взрываюсь. Я почти теряю сознание на минуту от безумной эйфории, которая пронзает мой мозг.
Неро ухмыляется своей злой, дьявольской улыбкой. Ничто не доставляет ему большего удовольствия, чем играть на моем теле как на инструменте.
Он забирается на меня сверху, засовывая свой член внутрь меня, в то время как моя киска все еще горит.
– О, Боже мой, – стонет он. Он чувствует, какая я горячая и насквозь мокрая до самых бедер.
Его член намного больше, чем его пальцы. Он заполняет каждый кусочек пространства внутри меня. На самом деле, с каждым толчком он требует больше места, чем там существует. Как и сам Неро, он балансирует на грани серьезного дискомфорта. И все же это приносит огромное удовлетворение на совершенно другом уровне.
Он нежно целует меня, но грубо трахает. Ему наплевать, что он делает с новенькими кожаными сиденьями.
Он врезается в меня все сильнее и сильнее, как будто хочет овладеть мной снова и снова, как будто это единственный способ изгнать демона внутри.
Его дыхание учащается, и я знаю, что он хочет кончить.
Но он не позволит себе сделать это, пока не выжмет из меня еще один оргазм.
Он крепко прижимает мое тело к своему, так что мой клитор трется о его живот, когда он входит в меня. И, конечно же, я чувствую, как нарастает еще один оргазм, хотя я уже ослабла от предыдущих.
Неро полон сил. Он делает всю работу, трахая меня с неустанной интенсивностью. Пока я не утыкаюсь лицом в его шею и не вскрикиваю, когда последняя волна обрушивается на меня.
Только тогда он позволяет себе кончить, вонзаясь в меня так глубоко, как только может, и высвобождая груз, который он сдерживал.
Он кончает так сильно, что я чувствую, как сперма вытекает из меня, еще до того, как он выходит. Я бы никогда не сказала этого вслух, но меня дико возбуждают громкие звуки, которые он издает – свидетельство его мужественности и желания ко мне.
Он падает на меня сверху, наши конечности переплетаются.
Я понимаю, как тесно на заднем сиденье. Но мне все равно – на самом деле, мне это нравится. Мне нравится, как крепко мы прижаты друг к другу. Я люблю запах машины и запах нашей кожи, смешанные вместе. Я люблю звезды за окнами и серебряное сияние на коже Неро.
Он прав – никто никогда не испытывал такого момента, как этот.
26. Неро
Офицер Шульц на седьмом небе от счастья. Он получил еще одну награду за арест лаборатории с наркотиками на Мохок-стрит. Леви Каргилл сидит в камере предварительного заключения в городском исправительном центре вместе с четырьмя своими дилерами.
Шульц празднует с двадцатью другими копами в маленьком пабе под названием «У Фрости».
Никто не веселится так, как коп в свободное от работы время. Их крики и пение слышно за два квартала. Не то чтобы пьяное пение было чем-то необычным в Кабрини-Грин.
Заглядывает даже высшее руководство, включая комиссара Маккея и шефа Броуди. Они покупают выпивку для всех офицеров, затем вместе покидают паб, садятся на заднее сиденье лимузина и отправляются на Небесный бал в Планетарий.
Папа будет там вместе с Гриффинами. Они заручаются поддержкой нашего проекта на Южном берегу, для реализации которого у нас теперь достаточно средств.
Но только не я. Я нашел деньги – они могут найти разрешение.
Я ненавижу смокинги и ненавижу болтовню о всякой ерунде.
Сегодня вечером мне нужно заключить свою собственную сделку. И для этого мне не потребуется смокинг.
Я подъезжаю к квартире Шульца на Кингсбери-стрит.
По меркам полицейского дома там не очень высокий уровень безопасности. Мне требуется около восьми минут, чтобы проникнуть внутрь, взобраться по пожарной лестнице и взломать замок на его окне.
Затем я немного ковыряюсь в этом месте. Честно говоря, это довольно удручающе. Шульц живет один – у него нет даже кошки, собаки или волнистого попугайчика, которые могли бы составить ему компанию. Ни соседа по комнате, ни девушки.
У него довольно чистая квартира, если учитывать только опрятность, а не факт, что пылесосит он, наверное, раз в три месяца. Его посуда выглядит так, будто ее выбирали наугад, и практически нигде нет никакого декора.
Хотя он не полный психопат – я вижу пару проблесков личности.
Во-первых, в шкафу лежит куча потрепанного бейсбольного снаряжения. Так что он, вероятно, играет в какой-то любительской лиге. И он действительно фанат «Кабс» – примерно на половине рубашек в его шкафу изображен их логотип. Единственная фотография в квартире – это фотография светловолосого Шульца в детстве на Ригли Филд со своим отцом.
Я сразу узнаю Мэтью Шульца. Он выглядит точь-в-точь как его сын, только немного стройнее. Та же квадратная челюсть и тот же набор мышц как у Капитана Америки.
Но Логан Шульц на фотографии выглядит по-другому – он улыбается так широко, что его почти не видно, и торжественно держит бейсбольный мяч с автографом. Он выглядит радостным, без какой-либо злобы взрослого полицейского, которого я знаю.
Это единственная сентиментальная вещь во всей квартире. Фото и старый значок его отца, засунутый в верхний ящик его тумбочки, прямо рядом с кроватью.
Я достаю пиво из холодильника, открываю его и сажусь ждать.
Проходит еще полтора часа, прежде чем он, спотыкаясь, возвращается домой. Я слышу, как его ключи скребутся в замке, приглушенные ругательства, а затем сам Шульц шаркающей походкой входит в квартиру. Я жду, пока он достанет свой служебный пистолет и положит его на стол, прежде чем заявить о своем присутствии.
– Поздравляю, – говорю я, включая свет.
Шульц подпрыгивает, как испуганный кот, хватаясь за свой пистолет.
– Расслабься, – говорю я ему. – Это всего лишь дружеский визит.
– Ты же знаешь, что я мог бы пристрелить тебя прямо сейчас, – говорит он, хмурясь. – Или просто арестовать тебя за взлом с проникновением.
– Это было бы не очень гостеприимно. Учитывая, что я принес тебе подарок.
Шульц держит руку на
