Вздохнув в свою очередь нетерпеливо, Джулия поплотнее запахнула пальто, сожалея, что забыла дома перчатки. Хмурое небо предвещало новый снегопад, да и метеорологи предсказали, что до Рождества выпадет еще на два дюйма снега. Джулия снова повернулась в сторону детей.
И вдруг до сознания Джулии дошло, что она видит сон. Она поняла это потому, что, когда регулировщица вышла на середину перекрестка и подняла свою ярко‑красную палку, все вокруг пришло в движение, но очень замедленное.
Джулия с неколебимой уверенностью знала, что произойдет затем. Она снова и снова видела эту сцену в своих снах, весь ужас случившегося, заново терзая ее, повторялся несчетное количество раз.
— Нет!.. — Джулия старалась проснуться, хорошо себе представляя, как будут развиваться события и чем они окончатся. Она боялась, что сойдет с ума, если опять станет свидетельницей того, что произошло. — Нет!
Но все шло как по писаному. Регулировщица подняла руку, подавая детям сигнал, что они могут начать переходить улицу, и тут Джулия, вместо того чтобы пробудиться, попыталась изменить свою судьбу. «Ливви, не ходи! Стой, детка, на месте! Не переходи через улицу!» — закричала она.
Но они существовали как бы в разных временных измерениях — Джулия жила в настоящем, а Ливви была лишь призраком из прошлого и никак не могла услышать отчаянных призывов матери.
Она еще раз весело махнула ей ручкой и выбежала на проезжую часть.
Автомобиль появился неожиданно, словно с неба свалился. Он мчался с бешеной скоростью. Водитель, по‑видимому, лишь в самую последнюю секунду заметил регулировщицу. Чтобы не наехать на нее, резко взял в сторону и подбил маленькую девочку в белой меховой шубке, которая, будто посланный детской рукой пушистый снежок, легко взлетела в воздух.
Воцарилась мертвая, неземная тишина. Ребенок, распростертый на обочине тротуара, не издавал ни звука. Автомобиль будто бы растворился в воздухе.
Вдруг Джулия услышала крик. Даже не крик, а вой, который, подобно завываниям ветра, становился то тише, то громче, но не прекращался ни на секунду. И тут Джулия поняла, что крик срывается с ее уст. Он не прекратился и тогда, когда она приблизилась к бездыханному телу Ливви…
— Джулия! Джулия!
Джулия попыталась оторвать от себя удерживающие ее руки, ведь ей надо как можно скорее добежать до своей девочки и каким‑то чудодейственным образом вдохнуть снова жизнь в ее маленькое тельце.
— Проснитесь, Джулия! Вас мучает кошмар!
Джулия старалась понять смысл этих слов, но они упорно не желали укладываться в ее сознание.
Наконец она с трудом раскрыла глаза и встретилась с темно‑синими глазами Криса.
— Крис? — Джулия коснулась рукой его лица, желая окончательно понять, где она и что с ней происходит, но тут ее снова охватил ужас только что пережитого во сне. Она всхлипнула, слезы затуманили ей глаза, лицо Криса отступило за пелену слез.
— Шшш, все в порядке. — Он поднял ее на руки и, прижав к своей обнаженной груди, такой сильной и теплой, нежно, словно отец, успокаивающий раскричавшееся со сна дитя, начал ее баюкать, не переставая бормотать слова утешения и гладить по голове.
Через несколько минут слезы на глазах Джулии высохли, но в душе ее осталась привычная черная пустота, грозившая поглотить ее целиком.
Вдруг она осознала, что прижимается к обнаженной груди Криса, а на ней самой — лишь ночная рубашка из легкого шелка, едва прикрывающая наготу, и она рванулась от него в сторону.
Крис выпустил ее, но продолжал сидеть на краю кровати.
— Вас мучил какой‑то кошмар, — произнес он.
— Хуже, чем кошмар: воспоминание. — Джулия вздрогнула. Сколько же еще раз мне придется переживать этот страшный миг, разрушивший всю мою жизнь? — подумала она.
— Воспоминание о чем? Расскажите мне. — Глаза Криса были полны сочувствия.
Джулия покачала головой: ей не хотелось делиться своим горем с человеком, который ее ребенка в глаза не видел. Она уже познала на собственном опыте, как окружающие реагируют на постигшее ее несчастье. После того как оно произошло, она первое время испытывала необоримую потребность говорить о Ливви с кем угодно, лишь бы ее слушали. Ей это было необходимо как воздух, но собеседников ставило в затруднительное положение. Не сосредоточивайся на этом, советовали ей друзья, стараясь не замечать ее страданий. Постарайся отвлечься, говорили они и тактично меняли тему разговора.
И Джулия быстро научилась скрывать свое горе, лелеять воспоминания о Ливви в своем сердце и горевать о ней в одиночестве.
— Прошу вас, Джулия, откройтесь мне. Я должен все знать. Чтобы понять. — Он поднял ее руку и, уподобясь гадалке, провел пальцем по линиям ладони, словно пытаясь разгадать ее прошлое и провидеть будущее. — Прошу вас, Джулия, помогите мне понять вас. — Его голос дрожал от волнения, и Джулия поняла, что не сможет ему отказать. Он сама доброта! И как‑то совсем незаметно стал ей близким человеком.
Она со вздохом поднялась с постели, надела халат, чтобы не замерзнуть, — рассказывать она могла, лишь шагая по комнате. А Крис продолжал сидеть на постели, выжидательно глядя на нее.
— Мне приснился тот страшный день, когда погибла моя дочь. — Не дав ему вымолвить ни единого слова соболезнования, она продолжила бесстрастным, даже сухим тоном:
— Ее сбил легковой автомобиль, когда она после занятий переходила улицу.
Водитель был пьян, — пояснила она, — ехал с развеселого банкета в обществе сослуживцев, где упился ромовым пуншем.
— Что с ним сталось?
— Не имею представления, — пожала плечами Джулия. — Первые два месяца после несчастья я жила как в тумане. — Она подошла к окну и всмотрелась в расстилавшийся за ним мрак — вот такой же не покидал и ее сердце. — Оливия была вся моя жизнь. Мой супруг сбежал от меня на четвертом месяце моей беременности, так что с самого начала мы с девочкой жили только вдвоем.
До этого момента Джулии удавалось держать себя в руках, но тут ее чувства вырвались из‑под жесткого контроля, и она больше не могла бороться с подступавшими рыданиями. Повернувшись лицом к Крису, она вытянула вперед руки, отяжелевшие от пустоты.
— Я просыпаюсь ночью от желания держать ее на руках. Я никак не научусь жить без нее, — прошептала Джулия.
Крис поднялся с кровати и подошел к Джулии, но не коснулся ее: он понимал, что она сейчас в стране воспоминаний и мешать ей нельзя.
— Расскажите мне о ней, Джулия, — попросил он. Вы рассказали мне, как она умерла. А я хочу услышать, как она жила. — Она внимательно посмотрела на него, не в силах унять дрожь в губах. Он осторожно подвел ее к кровати, и они оба уселись на ее край. — Так расскажите же мне о вашей Ливви, ласково попросил он.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
