что ты окажешься с ним один на один, — и Хэла внимательно посмотрела на Милу, — беги не раздумывая, так быстро беги, как никогда в своей жизни не бегала.
— Хэла? — Милена была явно встревожена этим предупреждением. — Кто он такой?
— А никого не напоминает?
— Не знаю, — пожала она плечами и всмотрелась внимательнее.
— Он же практически вылитый феран, — невесело ухмыльнулась Хэла.
— А? — нахмурилась в непонимании Милена и снова уставилась на мужчину, будто пытаясь это сходство отыскать.
— Шерга его брат.
Глава 21
Стоя рядом с Хэлой, Мила смотрела на высокого, мощного, темноволосого мужчину, с красивым правильными чертами лица. Он был тоже небрит, как и большинство мужчин здесь, и несмотря на то, что в основном все прибывшие были всклокоченными и неухоженными, что было понятно в целом, они ведь несколько суток были в пути и привести себя в порядок у них просто не было возможности, его борода была аккуратной и вообще он сам был таким… “метросексуал”, — сказала бы Милена, если бы увидела его в своём мире.
Вот серьёзно — его можно было перенести в галерею какого-нибудь торгового центра и он бы там отлично вписался в толпу. А здесь он определённо выделялся на фоне остальных. Она даже не понимала, что в нём такого.
Хэла сказала: “вылитый феран”. Но вот с этим у Милены было не очень.
В её глазах феран был человеком со шрамом через всё лицо и привлекательности в этом лице не было. Рэтар Горан был жутким, от него у неё мурашки по спине бегали и хотелось сбежать куда-нибудь, а этот…
Мужчина потянулся — телосложением он и вправду напоминал ферана. Тоже был крепким, отлично сложенным, но воины здесь все были такие — высокие, крепкие и сильные.
Отдав приказ гулким и низким голосом, мужчина кого-то увидел и улыбнулся. Да, определенно он был красив, и если Хэла говорила то, что видела, в смысле то, что не могла сопоставить Мила, то феран наверное тоже был так же красив… когда-то.
— Роар сказал, что брата ферана звали Риван и он погиб, — наконец выдавила она из себя, чтобы понять, что вообще происходит.
Может это она туго соображает? Но вообще соображалка сломалась после того, что произошло между ней и Роаром.
Милена все эти пару дней ходила как в тумане. По облакам ходила. Уж что это была за магия такая, ну не любовь же, правда?
Вести себя как обычно не получалось, ей казалось, что у неё на лице всё время теперь есть какая-то придурковатая улыбка, ей словно можно было сесть с Найтой рядом и просто смотреть в одну точку, улыбаясь себе и своим мыслям. Были бы в поле цветы она бы наверное сошла за Офелию, вплетающую себе в волосы травы и цветочки, поющую песни и в конечном итоге наверное тоже можно было пойти и утопиться, от радости не топятся, но, блин, Милена хотела! Её распирало от эмоций.
Она закрывала глаза и чувствовала всё ещё прикосновения пальцев Роара на своей коже — как могут такие сильные и кажется грубые руки быть такими нежными и ласковыми?
Это было похоже на какой-то кажется наркотический трип, эйфорию… наверное вот так чувствуют себя люди, когда наркотик проникает в кровь. Они теряют связь с реальностью, краски мира изменяются, искажаются и этот унылый серый пейзаж начинает расцветать.
Милена словно видела как тут красиво, когда весна — вот бы смочь это сделать! Она отчаянно этого хотела, вот сейчас как никогда, потому что хотела, чтобы взгляд Роара был наполнен восхищением и радостью. Он же будет рад, если у неё получится? Может Мила хотя бы здесь будет полезна, не то, что дома.
И вот она плавала в своих мыслях, даже не расстроенная тем, что все эти дни ни разу не сталкивалась с Роаром — он был завален бумагами и, как она поняла из разговоров Миты, в кухне которой она тихо сидела в уголочке, предаваясь своим облачным думам, у него не было даже времени нормально поесть.
А потом внезапно началась суета, потому что появился отряд. Все стали бегать туда сюда, в доме появились мужчины — грязные, вонючие, уставшие, взъерошенные и похожие скорее на бандитов, чем на военный отряд.
Милена заметила, что в моменты сомнения и тревоги теперь всегда искала Хэлу, потому что в ней для девушки было какое-то сосредоточение стабильности и, защиты, что ли — женщина была её убежищем во всём этом безумном и непонятном чужом море.
Белая ведьма нашла женщину наблюдавшей за прибытием отряда, замыкающими были несколько мужчин и один из них “брат ферана”.
Что вообще происходит? Никто никогда не говорил, что у ферана есть брат, сестра или кто-то там ещё. Разве вот кроме того, погибшего, которого упомянул Роар. В Милене настолько непоколебимо жила эта вера в то, что кроме него, Элгора и самого ферана в семье Горан больше никого нет, что она была странно поражена, хотя на деле не было в том, что она сейчас услышала ничего этакого.
— Риван младший брат достопочтенного ферана, родной и единственный брат, — отозвалась Хэла. — Он погиб больше двадцати тиров назад — утонул в Нраве. Ещё у достопочтенного ферана была родная младшая сестра. И она к сожалению тоже умерла.
— А это? — Милена окончательно запуталась.
— А это сын отца достопочтенного Эаргана Горана и одной из его наложниц, — пояснила женщина. — Единокровный брат достопочтенного Рэтара Горана.
Милена заморгала от неожиданности.
— Ты думаешь, что наложницы стерильны, что ли? — засмеялась Хэла. — Детка, с наложницами занимаются сексом и они в некоторых случаях рожают детей своему господину. Это же кажется вполне очевидно. Нет?
— Я как-то не думала об этом, — она смущенно перевела взгляд обратно во двор.
“И вправду, как можно быть настолько тупой? — отругала сама себя Милена, а потом пришло неприятное осознание. — Ой… а Роар? У него есть наложницы… и у него тоже есть дети? Много?”
— Папаша ферана нашего, — продолжила объяснять Хэла. — судя по всему, был тем ещё массовиком-затейником. Несмотря на свой суровый нрав и замашки тирана-диктатора, у него была маленькая армия наложниц и конечно же некоторые из них беременели от него и рожали ему деток.
И женщина многозначительно посмотрела на Милу, которая кивнула, скорее машинально, чем действительно понимая до конца, что именно говорила Хэла.
— Основная масса выживших сынков в армии Изарии, конечно же. Вот Шерга один из них, он младше ферана, есть ещё Тёрк, — она указала на здоровенного, самого внушительного мужчину, стоящего сейчас во внутреннем
