стала садиться напротив, опершись о кухонную тумбу и скрестив на груди руки.
— Я понимаю, что не нравлюсь тебе… и ты имеешь все причины меня ненавидеть, но я не могу больше молчать.
Лиля закатила глаза.
— Твой отец… Не пойми меня неправильно, не отрицаю, что возможно именно как отец он неплохой, этой его стороны я не знаю. Но как человек… — что-то не давало ей произнести вслух вертящиеся на языке слова. Она перебирала пальцами край своей куртки и ерзала на стуле. — Не так давно мы с ним выпивали. Когда он в таком состоянии, то очень остр на язык. Он думал, что я не слышу, а я просто сидела с закрытыми глазами. — Лиля заиграла желваками. Этот разговор ей уже не нравился, а то, что Лида не может связать двух слов, ее уже начинало раздражать. У нее не было на все это времени. — В общем, он мне кое в чем признался. Точнее просто рассуждал вслух, но получилось так, что я обо всем знаю.
— Говорите уже.
Лида набрала в легкие побольше воздуха и сказала все как есть:
— Он признался мне, что убил свою жену. То есть, твою маму.
У Лили подкосились колени.
— Что? — из груди вырвался нервный смешок. — Что за бред?
— Я тоже не поверила. Думала — ну сболтнул по пьяни, глупости. А потом он стал размахиваться кулаками, — она прикоснулась к своему синяку. — И тогда я задумалась, что все это было правдой. Я и представить не могла, что он из тех, кто… ну… бьет женщин, когда напьется. До сих пор он всегда вел себя тихо, и никаких намеков на это… ну… не было.
— Зачем вы это мне рассказываете? — голос дрогнул. Слезы накатили. Лиле не хотелось верить.
— Я переживаю за тебя. Ты же с ним совсем одна.
Вдруг вся неуместная злость и ревность отступили. Перед ней сидела женщина, которая за нее переживала. У нее, оказывается, еще не все мозги пропиты. И Лиле стало стыдно, что она так себя повела.
Картинка воспоминаний самого ужасного дня в жизни резко поменялась. Это не несчастный случай. Скользкий пол ни в чем был не виноват, а преступник все время был рядом. Он жил обычной жизнью и чувствовал свою безнаказанность. Все эти чувства, что он испытывал, были лишь неугасаемым чувством вины. Да как он смог жить после такого!?
— Вы верите в это? — Лиля уже не сдерживала слез. По ее молчаливому и сочувствующему лицу она поняла ответ без слов.
Лиля скатилась на пол, не издав ни единого звука. Слезы двумя широкими реками текли из ее глаз. Лида соскочила со стула, пытаясь поймать девчушку. Лиля смотрела в невидимую точку перед своим взглядом и не моргала, а слезы все не унимались.
Она не знала, что чувствует. Словно ее перекрутили в мясорубке. От ее души и тела остался только жирный фарш. Внутренности просились наружу, хотелось стошнить. Но Лиля не могла и пальцем пошевелить. Она как желе тряслась на кухонном полу от редких всхлипов, а слезы уже затопили ее одежду.
Лида поднесла к ее губам стакан воды. Лиля не смогла сделать ни глотка. Тогда женщина затрясла ее за плечи, моля, чтобы та пришла в себя, но все было бесполезно.
Вся жизнь разрушена. Детские убеждения перечеркнуты. Вера в существование любящей и крепкой семьи разбита. Казалось, не осталось ничего, что хоть как-то бы заставило Лилю прийти в себя. Она не видела ни смысла будущего, ни радости настоящего. Ни уроков прошлого. Все сплелось в один тугой узел, который подожгли и стали глумиться. За что? За что.
В мире нет ни любви, ни дружбы, ни семьи. Ради чего жить? Ради чего просыпаться по утрам? Зачем ходить куда-то и чем-либо заниматься? Какой в этом смысл, если все, что окружает тебя в этом мире — пластиковая упаковка? У тебя нет сил ее порвать, ты задыхаешься. С каждым вдохом она просачивается тебе в горло. Ты кашляешь, чтобы ее выплюнуть, но какой в этом смысл, если тебе все равно придется делать следующий вдох?
Пока Лида брызгала Лиле в лицо холодной водой, чтобы привести ее в чувства, та смотрела на эту кухню будто со стороны. У левой стены квадратный деревянный стол с тремя стульями. Над ним висит календарь за прошлый год. У окна старый крякающий холодильник, который либо замораживает все продукты, либо они портятся на следующий день, потому что было недостаточно холодно. Обычные столешницы, которые есть у подавляющей части населения. Газовая плита, жестяной чайник, которому Сергей Александрович прикрепил неродной свисток. На подоконнике куча зелени и ультрафиолетовая лампа. От нее каждый вечер исходит приятный глухой свет.
На этой кухне Лиля впервые попробовала самый вкусный чай в ее жизни. Познакомилась с очень хорошим человеком, не заслуживающим переживать о ее проблемах. Здесь она впервые поцеловалась с парнем, который ей очень нравится. Может быть, она в него влюблена.
Но и он лишает ее права на счастье. Легкие наполнились горячим воздухом. Она злилась. Наконец, из ее груди вырвались первые звуки. Слезы уже лились не беззвучно. Лиду это обнадежило. Злость вывела Лилю из транса.
Если и есть хотя бы малейший шанс на это сраное счастье, тогда Лиля сделает все, чтобы его достигнуть.
Ее брови нахмурились, слезы перестали литься. Лиля смахнула их ладонями. Она встала с пола, чуть качнувшись, но ей удалось устоять. Лида спросила о ее состоянии, но в ответ ничего не прозвучало. Лиля схватила свой телефон, набрала Дениса.
— Ты где?
— В смысле? Дома, где мне еще быть?
— Собирайся, через пятнадцать минут встречаемся на повороте.
— Все-таки признала тот факт, что я лучш…
Она сбросила звонок.
Лида так и ушла ни с чем. Без ответов и без мяты.
Как и было обговорено, через пятнадцать минут Денис и Лиля встретились на повороте. Конечно, он опоздал, но долго ждать
