рыцаря. Тот умел постоять за себя, да и судьба Робина никак не касалась паладина, если подумать. Но что юноше так срочно понадобилось в деревне?.. Ещё один вопрос без ответа, оставшийся после ужасной ночи.
Сир Вилфорд Винслоу обещал явиться на рассвете — и не опоздал. При нём снова было немного воинов, но зато Винслоу пригнал целую толпу крестьян из Колуэя: как сам объяснил, наиболее смышлёных. Особых признаков ума Тиберий в этих чумазых лицах не заметил, но лишние глаза и руки пришлись кстати. Начались поиски.
Винслоу, который так испугался этого странного места вечером, нынче воспрянул духом: вероятно, потому что увидел паладинов невредимыми, пусть и в дурном настроении. На Мартина ему было наплевать. Тиберий обмолвился о тяжёлых снах, виденных в доме всеми, но Винслоу его слова пропустил мимо ушей.
Наверное, он вообще не задумывался о такой ерунде, как сны.
Рыскали вокруг дома, по окраинам леса и болоту почти весь день: лишь прервались для обеда, на чём сир Вилфорд особенно настаивал. Прихватить из Колуэя снеди он не забыл. Паладинам и рыцарям Перекрёстка кусок в горло не лез, но местные ели с аппетитом.
Поиски не дали ничего. Округа выглядела так, будто люди здесь не ходили очень давно, да и крупные звери тоже. Ни малейших следов. Это разочаровывало в вопросе судьбы Вермилия и заставляло сильнее переживать о Мартине.
— Творец Небесный… как сквозь землю.
— Словно призраком обратился да улетел.
Таковы были суждения Деметрия и Амадея. Те, кто ночью стоял на посту, не стремились высказывать соображений. Тиберий поймал себя на мысли: сквайры и рыцари, бывшие снаружи дома, ведут себя неестественно. Как будто им было что поведать о прошедшей ночи. Не про сны, а про явь.
Так ничего и не нашли. Крестьяне из Колуэя божились, что видят дом впервые и никогда о нём не слышали.
Тиберий помнил и убежавшую девочку, и странную ухоженность дома, где будто только что гостей принимали — но не оказалось никого. И умом, и сердцем он ощущал здесь недоброе: куда острее лёгкой вечерней тревоги. Однако аморфные ощущения не прояснят судьбу Вермилия, не вернут Мартина и не удовлетворят столичных иерархов. Нужны конкретные ответы!
Магистр задумался, глядя на проклятую хижину. Начинался дождь, капли барабанили по куполу шлема.
— Сожжём?.. — спросил Деметрий: Тиберий и не заметил, как тот подошёл.
— Если не сожжёте, я сам это сделаю. Дурной дом! — заявил сир Вилфорд.
Тиберий быстро взвесил «за» и «против». Дом не содержал того, что паладин привык считать признаками колдовства. Но и ничего хорошего в нём точно не было. Возможно, Конгрегация чистоты веры и сам епископ Корнелий знают о нечистой силе не всё?
Корнелий учил просто: сомневаешься — жги. Пламя очищает, а за пределами церкви нет ничего, что не нуждалось бы в очищении. Хотя бы отчасти.
— Пусть горит.
Под моросящим дождём хижина разгоралась неохотно. Кто бы ни был хозяином бедному, но уютному жилищу — не так уж много он потерял. Эта мысль в голове паладина прозвучала и успокаивающе, и горько: смотря чей всё-таки дом рыцари предали огню. Двоякая, двоякая мысль…
— Успеем в Колуэй до темноты! — Винслоу был доволен и этим фактом, и чёрным столбом дыма над хижиной. Пламя всё-таки брало своё.
«Ведьмин дом»: так Вилфорд сказал вечером. Он оставался железно уверенным в своей правоте: меньше ума — меньше колебаний. Это магистр, обременённый многими знаниями, был обречён на многие сомнения.
Тиберия вид дыма и огня никогда не воодушевлял. Пламя свято, но у магистра с ним были связаны дурные воспоминания. Те самые, что обострились от ужасных снов в лесной хижине. Он так поспешил взобраться на коня, что едва не соскользнул со стремени. Вот был бы позор!
На обратной дороге почти всё время молчали. Радоваться было нечему, а люди собрались не склонные к пустому нытью. Крестьяне шли пешком, сильно устали за время поисков — поэтому к Колуэю приближались медленно.
— У вас есть мысли, что делать дальше, сир Найджел?
Рыцарь в чёрном сюрко пожал плечами. Тиберий и не рассчитывал услышать много соображений — хотел лишь как-то разорвать унылую тишину. Однако, чуть подумав, Найджел заговорил.
— Ясно одно: не найти нам уже никаких следов. Но и отступить вы не согласитесь, правда? Я тоже не желаю. Нужно удостовериться, что к исчезновению паладина не причастны жители Лостера. Хотя бы ради того, чтобы Винслоу успокоился: иначе, боюсь, без нас он отправится искать правды по-своему. А после займёмся гвендлами… Кто-то из них должен что-то знать.
— Если потребуется, пойдём прямо в Восточный Лес. Со мною почти полсотни, у вас не меньше наберётся, а ещё возьмём людей барона. Будет нужно — истребую подкрепление из столицы. Не нам бояться неверных!
— Мои люди тоже не боятся язычников. Не забывайте, что пропал не только ваш брат по оружию, но и двое моих. Орден Перекрёстка этого врагам Творца Небесного не спустит: мы готовы на всё, чтобы докопаться до истины и отомстить. Можете полностью на нас рассчитывать.
— Отрадно это слышать, сир Найджел. Вы были и остаётесь примером для всех рыцарей.
— Благодарю, магистр. Мы добьёмся своего, чего бы это ни стоило.
Солнце уже клонилось к горизонту, а так и не показалось из-за туч. Зато прекратился дождь, и это радовало. Тиберию уже не хотелось о чём-либо думать сегодня: желание осталось одно — лечь в постель и наконец-то нормально отдохнуть. Страшная ночь совсем не вернула сил, а унылый день отобрал оставшиеся.
Колуэй выглядел мрачнее прежнего. Тиберий не сумел бы объяснить, в чём именно выразилась таковая перемена: поначалу даже списал впечатление на собственную разбитость. Но нет, нет. От деревни издалека веяло тревогой.
У ворот рыцарей встречало необычайно много людей: и воины Винслоу, и братья Перекрёстка, и люди в церковных рясах. Это не могло не насторожить. Похоже, что-то случилось. Тиберий пустил коня рысью. Так же поступили прочие всадники: пешие сразу отстали. Сержант в красно-синем со священником сами вышли навстречу.
— Что стряслось?
Сержант бросился объяснять, но Тиберий совершенно ничего не понял: белиберда бессвязная. Местный отец церкви, имени которого Тиберий не запомнил, перебил воина. Он изъяснялся чуть более внятно, хотя был очень взволнован.
— Магистр… тут не обойтись без вас! Кажется, нечто… прояснилось насчёт судьбы паладина Вермилия. И помимо того… ох! Это не расскажешь в
