дураком, как Вермилий.
Тиберию пришлось схватить Вилфорда Винслоу за руку, чтобы удержать на месте. Сир Найджел — и тот привстал, Хирмений прошипел что-то, а Амадей вовсе согрешил бранным словом. Магистр был единственным, кто при этой дерзости сохранил самообладание.
— Ты встречалась с паладином Вермилием? Где и когда?
— Да там же, откуда вы нынче прибыли. В ту самую ночь, когда он ехал из Лостера. Чу, чу! Предвосхищу вопросы. Помолитесь за душу Вермилия, потому что его больше нет. Как и сира Брюса, и сира Гордона. Не подумайте: я не убивала.
Уже не впервые Тиберий слышал, что паладин Вермилий мёртв. И в это было легко поверить, но ведь Мартин-то жив?
— Кто же его убил?
— Не то чтобы убил… не суть. Вам имя ничего не скажет, и объяснений не поймёте. Про него кое-что написано в этой вашей книге, «Пламя очищающее». Но написана полная чушь.
— Порочить слова епископа не смей! — возмутился приор Найджел, хотя странно было ожидать иного от той, что открыто признавалась в колдовстве.
Гелла рассмеялась в голос, совершенно бесстыдным образом.
— Да я всем естеством своим порочу слова Корнелия! Ну же: поднесите крест, обрызгайте меня святой водой, как там ещё положено? Вы знаете о моей породе меньше, чем ничего. Наслушались припадочных фантазий борзописца… Деревенские сплетницы ведают о настоящем колдовстве больше вашего.
Магистру опять пришлось утихомиривать спутников.
— Успокойтесь, братья! Так… Безумна ты или нет, Гелла, но раз говоришь о судьбе паладина Вермилия, то слова нужно чем-то подтвердить. Как опознать ведьму, учить нас не надо. А что до Вермилия — чем обоснуешь эти слова?
— Ммм, вот оно что…. Вот это уже разговор по делу…
Гелле явно понравился такой поворот. Она откинулась к спинке стула, красиво изогнула спину, вновь улыбнулась.
— Я могу доказать, что говорю правду. Но не собираюсь делать этого сразу. Вы ведь не станете более со мной беседовать, узнав всё желаемое? А я обо многом поговорить хочу. Поясню для начала, ради чего пришла и зачем раскрываю судьбу вашего драгоценного паладинишки…
— Магистр, я терпеть это отказываюсь. — заявил Найджел.
Тиберий собирался потерпеть. Много довелось вести бесед с подозреваемыми в колдовстве и осуждёнными за таковое — но ничего похожего на эту. И одно правда: Гелла больше любой другой напоминала настоящую ведьму. В этом выводе Тиберий руководствовался ощущением, а не знанием.
Один только взгляд чего стоил... В голубое с янтарём тянуло, словно на краю пропасти: когда страшишься не случайно сорваться, а сигануть в бездну сознательно. Тем временем Гелла продолжила.
— Я понимала, что вы приедете искать Вермилия. Именно на это рассчитывала — ради нашей беседы. Так уж вышло, что сама я не могу посетить Кортланк. Не уйти мне далеко от Орфхлэйта. А доказательства гибели паладина, которые вполне удовлетворят архиепископа, вы получите лишь ради одного: чтобы понять бессмысленность и вред всего, чем Вермилий здесь занимался. И того, чем пытаетесь заниматься вы сами. Рыцари Церкви не уйдут из Вудленда, не выяснив судьбы такого важного человека, это ясно… Главное, чтобы все они ушли после.
Тиберий счёл это не очень удачной шуткой.
— Ты рассчитываешь, что защитники Церкви подчинятся слову… ведьмы, предположим?
— Ну нет. Я собираюсь рассказать вам о том, что действительно важно, и подвигнуть исполнять истинный долг как следует. Вы же защитники веры, так? А на вере в Творца Небесного стоит всё королевство Стирлинг: власть короля дана от его, Творца, имени. И на правление помазан король архиепископом, верно? Вам очень скоро будет что деятельно защищать… но не здесь, не в Вудленде. Об этом крае найдётся кому позаботиться… и это будет правильно. Порядок. Как заведено. Колесо катится, свершается круг. Нарушите порядок — всё рухнет, а вы уже нарушаете. Я многое расскажу, если вы готовы слушать и верить.
Это уже слишком. Тиберий был готов говорить по-хорошему с человеком, желающим говорить. Но выслушивать наказы исполнять не волю церкви, руководствуясь её словом — а чью-то иную? Будь всё это соблазны Нечистого или простой бред сумасшедшей… Перебор. Так что в очередной раз сдерживать Винслоу паладин не стал.
Магистр отвёл взгляд прежде, чем покрытый латной перчаткой кулак Вилфорда достиг цели. Судя по грохоту, женщина упала вместе со стулом.
— Да-да, Винслоу, это ты можешь, я зна…
Дыхание Геллы сбилось от нового удара, и дальше сказать ей уже ничего не удавалось: только позвякивал с каждым движением доспех рыцаря.
Скоро Тиберий понял, что больше в сторону смотреть не может: это уже сочтут проявлением слабости. Сир Вилфорд к тому моменту порядком запыхался. Он согнулся пополам и шумно дышал. Гелла осталась в углу — бесформенным чёрно-серым клубком. Кое-как она приподнялась, оттолкнувшись руками от пола. Из-под скрывших лицо волос закапала кровь.
— Ты знаешь, что уже мёртв, Винслоу?.. — голос, однако, звучал вполне твёрдо и спокойно.
Сир Вилфорд вместо ответа с размаху опустил тяжёлый сапог на кисть Геллы. Под подошвой хрустнуло: Тиберий невольно поморщился.
— Не стесняйся, Винслоу: на мне быстро заживает. Покажи святым рыцарям, что…
Ведьма — раз уж так она себя называла, снова кубарем отлетела в сторону, ударившись головой об стену. Тиберий окинул взглядом своих людей. Паладинам всё это не нравилось, однако они сохраняли спокойствие — видя, что магистр не вмешивается. Гелла снова пыталась подняться: под ладонями на полу оставались кровавые разводы.
— Жаль, что у тебя не получится так просто перейти к… уфф… к части поприятнее… Правда, Винслоу?.. Сказать, почему?
Винслоу схватил женщину за волосы и поволок обратно к столу — с немалым усилием, потому что она совершенно тому не помогала. Тиберий понял: хватит.
— Сир Вилфорд, довольно!
Вряд ли Винслоу ослушался: скорее, пыхтя и грязно ругаясь, просто не услышал распоряжения паладина. А потому успел от души приложить Геллу головой об край стола. Он собирался сделать это и ещё раз — но тут уж, повинуясь жесту Тиберия, его остановил Амадей. Сир Вилфорд попытался вырваться, не отпуская волос ведьмы. Его пухлое лицо покраснело, маленькие глазки смешно выпучились.
— Сир Вилфорд, успокойтесь! Вы её убьёте!
— Ну, это как раз вряд ли… — послышалось снизу.
В конце концов Винслоу всё-таки оттащили — клок длинных чёрных волос остался у него в руке. Магистру не пришлось указывать Деметрию, чтобы тот поднял стул и помог женщине сесть.
—
