Южанин, не знакомый с этими местами, был бы поражен, узнав, с какой легкостью житель Манчестера или Шеффилда устраивает свои выезды на природу. Бедному кокни — чтобы получить такое же удовольствие — пришлось бы отправиться, по крайней мере, в Девоншир! В выходные дни тысячи мужчин и женщин покидают тесные, задымленные города и уезжают в горы — подышать свежим воздухом и зарядиться энергией на предстоящую рабочую неделю.
Я ехал по «Кэт-эн-Фидл-роуд» (одной из самых высокогорных дорог Англии), наслаждался теплым апрельским деньком и не подозревал о том испытании, которое приготовила мне щедрая на сюрпризы здешняя погода.
С утра шел мелкий английский дождик, ничуть не портивший удовольствия от поездки. Дорога проходила по безлюдным торфяным пустошам. С обеих сторон от шоссе стояли невысокие холмы, и известняк, из которого они были сложены, блестел и лоснился от дождевой влаги. По склонам холмов бродили безмятежные овцы, время от времени из травы вспархивали кроншнепы. Картину довершали кучевые облака, которые плыли так низко над землей, что казалось, будто машина постоянно ныряет в полосы тумана.
По пути я заметил егеря с охотничьей собакой и вспомнил, как тщательно охраняются местные, дербиширские тетерева.
Дорога неуклонно шла вверх. Взглянув на карту, я определил, что нахожусь на высоте 1200 футов над уровнем моря, и решил ненадолго остановиться. Я вышел из машины и оглянулся назад. Взору моему открылась впечатляющая панорама — на фоне серого дождевого неба высились многочисленные холмы. Они громоздились, наползали друг на друга… И ни единого признака человеческого жилья. Мрачный, неприветливый пейзаж, напомнивший мне Дартмур! Даже не верилось, что всего в часе езды отсюда стоит многолюдный Манчестер…
Я поехал дальше и сразу за поворотом увидел на обочине автомобилиста. Судя по всему, у него возникли какие-то проблемы с машиной.
— Не беспокойтесь, все в порядке! — откликнулся он на мой вопрос. — Если не считать вот этого…
И мужчина продемонстрировал увесистый ком снега, который только что выковырял из щели между подножкой авто и шасси.
— Наверху идет жуткий снег, — сообщил незнакомец. — И ветер дует… Прямо настоящая пурга! Следите повнимательнее за дорогой.
Честно говоря, я ему не поверил. Откуда бы взяться снегу в теплый апрельский день?
Тем не менее поинтересовался, какое расстояние отделяет меня от этого природного катаклизма.
— Примерно через милю вы въедете в снежную бурю!
Я вспомнил, что на этом участке дорога резко уходит в гору, повышаясь на двести, а то и триста футов на каждую милю.
И действительно, вскоре резко похолодало. Я посмотрел налево. Видневшийся вдалеке холм подозрительно побелел, со стороны казалось, будто его обрызгали негашеной известью. Однако никаких признаков обещанной пурги не наблюдалось. Тут я бросил взгляд направо и обомлел! Оттуда шла стена снега, закручиваясь на ветру спиральными вихрями. Сквозь снежные хлопья проглядывала темно-зеленая пустошь. И лишь вдалеке, почти у кромки горизонта снег сменялся дождем.
Я продолжил подъем. Теперь и вокруг меня начал кружиться снег — сначала как-то медленно и нерешительно. Снежинки падали на дорогу и тут же таяли, образуя на поверхности ледяное крошево. Ветер сносил льдистую влагу на склоны холмов.
Затем, по мере подъема, снег усилился, воздух приобрел студеную пронзительность. Невероятно, но окружающий мир разительно изменился за какую-то четверть часа. Из апрельского дня я угодил в самую гущу зимней вьюги!
Вскоре на обочине показалась гостиница «Кэт-эн-Фидл», изрядно занесенная снегом. Белые хлопья уже завалили основание дымовой трубы, набились в оконные рамы и мастерили небольшой сугроб возле входной двери. Типичный декабрьский пейзаж!
Располагаясь на высоте 1690 футов над уровнем моря, «Кэт-эн-Фидл» вполне может претендовать на звание самой высокогорной английской гостиницы. Правда, я слышал, будто йоркширская «Тэн-Хилл» стоит на высоте 1727 футов, но если вдуматься, то разница не столь уж и велика. Внутри я застал одного или двух автомобилистов, как и я, застигнутых в дороге снежной бурей. Они отогревали у огня замерзшие руки и с ожесточением растирали покрасневшие уши.
Снег за окном продолжал валить с завидным упорством. Мы чувствовали себя отважными путешественниками, отрезанными от внешнего мира. Ощущение приятно будоражило кровь. Ведь не секрет, что преодоление физических трудностей возвышает дух путника. Представляю, как уже завтра мои товарищи по несчастью будут хвастаться перед своими манчестерскими приятелями. Еще бы, ведь они вышли победителями из борьбы со стихией! Я и сам, что греха таить, намеревался сделать то же самое по прибытии в солнечный Бакстон. Засяду в баре, выберу самого толстого и мягкотелого из посетителей и начну расписывать ему во всех красках, как мчался сквозь снежный вихрь, как разгребал засыпанный автомобиль… Заранее предвкушаю его удивление:
— Какой такой снег? Где вы нашли снег в апреле?
Нет, что ни говорите, а у Края Пиков отличное чувство юмора!
Ветер даже усилился, пока я ехал по пустынной дороге в Бакстон. Он пытался с корнем вырвать мои бедные «дворники», а саму машину забросить на обочину, откуда ей неминуемо пришлось бы падать вниз, на острые скалы.
Однако ничто на свете не длится вечно. Постепенно дорога пошла вниз, под укос, и ветер стал стихать. Снег тоже прекратился, на обочине вновь показалась зеленая трава. Маленькая дербиширская Швейцария осталась позади. Мимо промелькнул дом, во дворе которого буйно цвели нарциссы. Я снова вернулся в апрель.
Бакстон встретил меня мокрыми улицами, ослепительно блестевшими после весеннего ливня. Недавняя метель казалась здесь не более чем дурным сном. Я с сомнением оглянулся на оставшиеся позади холмы и разглядел небольшое снежное пятно, белевшее на самой вершине. Нет, все-таки это мне не приснилось!
3
Я полагаю, что бакстонская вода — одна из лучших во всей Англии. При взгляде на нее у меня перед глазами всегда встает Капри. Здешняя вода имеет бледно-голубой оттенок — в официальных источниках цвет этот именуется аквамариновым, но лично мне он напоминает ту едва уловимую голубизну, которая появляется в миске с водой, если вымыть в ней не слишком испачканное перо чернильной ручки. Стоя на берегу водоема, можно наблюдать, как на дне образуются пузырьки азота. Они медленно поднимаются сквозь толщу воды, а достигнув поверхности, с громким хлопком лопаются.
В настоящий момент я стоял на краю большой ванны, заполненной этой бледно-голубой водой, и боролся с неодолимым желанием немедленно скинуть с себя всю одежду и нырнуть в самую гущу всплывающих пузырей. Что интересно, здешняя вода, поступающая из девяти природных источников, всегда имеет одну и ту же комфортную температуру в двадцать восемь градусов. Полагаю, Бакстон единственный в нашей стране курорт, где вода не требует искусственного подогрева — она нагревается за счет процессов, происходящих в нижних слоях земли. (Что касается Бата, то там, наоборот, вода бьет чересчур горячая, и ее приходится разбавлять холодной.)
