Итон предложил мне прочесть курс сопротивления материалов в его школе механики. Это дело меня очень заинтересовало — я получил около тридцати отборных слушателей, окончивших различные американские университеты. Большинство из них имели записки лекций, которые им читались в высшей школе и по этим запискам я получил полную картину положения преподавания сопротивления материалов в Америке. Программы были определенно значительно ниже наших русских требований. Удивлял полный отрыв теории сопротивления материалов от экспериментальных исследований. Большинство моих студентов никаких работ по механическим испытаниям материалов с измерением их упругих свойств никогда не делали. Более новые методы вычисления прогибов балок и исследования изгиба в случаях статически неопределимых совершенно не преподавались. Повидимому студентов не учили получать решения задач сначала в алгебраической форме и затем производить арифметические вычисления с заданной точностью. При такой слабой подготовке не могло быть и речи о каком‑либо курсе повышенного типа. Я прочитал им курс обычный для русских студентов второго курса. Каждый теоретический отдел сопровождался решением задач. Эти задачи имели практический характер и их решение давало возможность на частных примерах показать студентам, сколько упрощающих допущений мы обычно делаем, чтобы привести задачу к форме, позволяющей простое решение. Такая трактовка задач показывала, что точность наших решений весьма ограничена и что вычисления с излишним числом арифметических знаков не имеют никакого смысла. Мои слушатели, как видно, интересовались предметом и в дополнение к примерам, решенным на лекциях, выполнили не мало домашних задач. Эти лекции составили первую половину книги «Applied Elasticity», изданную мною совместно с Д. Лессельсом, который приготовил вторую, экспериментальную часть книги. Впродолжение многих лет начинающие инженеры Вестингауза пользовались этой книгой.
Во время службы у Вестингауза я принимал участие в собраниях различных американских научных и инженерных обществ. Компания была заинтересована в том, чтобы труды членов ее Исследовательского Института обсуждались на таких собраниях. Вспоминаю заседания Международного Конгресса Математики, происходившие летом 1924 года в Торонто. Это первый раз за два года, что я покинул пределы Соединенных Штатов и провел несколько дней на территории Торонтского университета. Университет напоминал английские университеты и члены конгресса в большом числе были европейцы, главным образом англичане. Впечатление было, как будто я попал в Европу. Разница между шумной заводской жизнью Питсбурга и собраниями в тихом Торонтском университете была разительная. Тут я впервые почувствовал, что жизнь заводского консультанта не может меня полностью удовлетворить и что во мне жив интерес к научной университетской работе.
На этом конгрессе я встретил группу русских математиков с известным математиком Стекловым во главе. Вид у них был подавленный. Их видимо бойкотировали, ни в какие комиссии не выбирали, докладов их не слушали. Они представляли собой совершенно изолированную группу. Семь лет прошло с тех пор, как я покинул Петербург и было интересно узнать, какова жизнь там теперь. Они говорили, что первые годы революции были особенно тяжелы. Люди страдали от голода и холода, но все же некоторая научная и преподавательская деятельность продолжались. С введением «НЭП»-а условия жизни начали понемногу улучшаться. Делаются попытки восстановить связи с западно-европейскими научными обществами. Выписываются книги и журналы, вышедшие на Западе во время войны и революции.
Вспоминаю съезд инженеров-механиков в Мильвоки весной 1925 года. Этому съезду была представлена моя работа о концентрации напряжений. Были даны простейшие решения для случая кругового отверстия, а также экспериментальные исследования при помощи поляризованного света напряжений в выкружках, соединяющих пластинки разной ширины. После моего доклада была представлена оценка моей работы, сделанная известным профессором Гарвардского университета Г. Ф. Свейн. Автор рецензии, очевидно, имел весьма ограниченные познания в сопротивлении материалов, никогда ничего не слыхал о высоких напряжениях у краев круглых отверстий, но это ему не мешало весьма энергично критиковать мою работу и считать теоретические исследования концентрации напряжений ненужными измышлениями теоретиков, оторванных от практических приложений. Я решил «отчитать» почтенного профессора и в своем ответе, не стесняясь в выражениях, ясно показал полное невежество автора рецензии. Аудитория со мной согласилась и я был награжден громом рукоплесканий. Это резкое выступление осталось единственным в моей американской деятельности, да такого рода выступления в дальнейшем и не требовались. Было понято, что я сумею за себя постоять и критики были осторожнее.
На обратном пути из Мильвоки я заехал в штатный университет Иллинойса в городе Урбана. Я уже раньше встречался с профессором X. М. Вестергаардом этого университета и теперь мог ближе познакомиться с его деятельностью в Америке. М. Вестергаард — датчанин, окончил Политехникум в Копенгагене. Докторскую степень получил в Германии и, переселившись в Америку, занялся преподаванием механики. Тут, как видно, уже знали о моем решительном ответе Гарвардскому профессору и мое энергичное выступление одобрили. В сделанном мною докладе я сообщил о том, что бюллетени, издаваемые инженерными лабораториями их университета, в русских инженерных школах хорошо известны. Доложил, что в бытность мою в Киеве мы особенно интересовались иллинойскими работами по кривым брусьям и что в диссертации Воропаева дано экспериментальное исследование напряжений в кривых брусьях. Рассказал, что исследования по усталости металлов, ведущиеся в университете, нам тоже хорошо знакомы и послужили предметом особого доклада в Загребе.
На другой день я посетил инженерные лаборатории, ознакомился с опытами по усталости стали, организованными профессором Мором. Применявшиеся при этих опытах машины, введенные в практику еще Велером, ничего нового не представляли. Узнал об опытах по определению концентрации напряжений, ведшимися под руководством Вестергаарда. Образцы изготовлялись из особого хрупкого материала, сохранявшего упругость до момента разрушения. Сравнение прочности цилиндрических образцов с прочностью образцов, имевших выкружки или отверстия, давало величину концентрации напряжений. Побывал я также в классе Вестергаарда на его занятиях по механике. Конечно, занятия в малых группах гораздо продуктивнее, чем чтение общих лекций в больших аудиториях, как то практикуется в Западной Европе. В России мы комбинировали занятия в малых группах с общими лекциями, но тогда общее число часов студенческих занятий непомерно возрастало и большинство наших студентов не могло закончить школу в назначенное число лет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
