Когда начался наш отход с позиций в районе Чотта, наши возможности для маневра резко сократились. Многочисленные штабы, тыловые службы и тому подобное теперь не столько помогали, сколько мешали продолжать сопротивление. Многие из их представителей пополнили список потерь, что было неизбежно. Моя очередная просьба эвакуировать часть личного состава была, как и предыдущие, отклонена Гитлером, который опасался, что это нанесет ущерб боевому духу наших войск. Поэтому мне пришлось удовлетвориться эвакуацией из зоны боев нескольких весьма ценных военных специалистов. Почти все авиационные части и суда с малой осадкой тоже были эвакуированы, поскольку их собирались использовать для подготовки к обороне Сицилии. Мне и моим штабным работникам конечно же следовало расширить категорию военнослужащих, подпадающих под действие аналогичного приказа, касавшегося сухопутных сил.
Первые бои за «линию Энфидавилля» начались 16 апреля 1943 года. С помощью контратак 21 и 22 апреля мы добились таких успехов в сдерживании противника, что войска Монтгомери больше не возобновляли наступление в том секторе, где оно было предпринято. Попробовав на прочность разные участки фронта, командование альянса изменило направление главного удара, нацелив его в сектор, который с самого начала был самым важным, поскольку прикрывал прямой выход к порту Тунис. Дивизии Эйзенхауэра с 7 апреля вели бои с целью захвата высоты под названием Лонг-Стоп-Хилл, но лишь 27 апреля она окончательно перешла в руки британской 1-й армии. Надо отдать должное и наступавшим войскам противника, и прежде всего британской 78-й дивизии. Захватив упомянутую высоту, противник получил возможность выйти на оперативный простор тунисской равнины; с 5 по 8 мая четыре с половиной дивизии, тесно взаимодействуя между собой, после артиллерийской подготовки невиданной мощи и ковровых бомбардировок нанесли нам сокрушительный удар. Ширина фронта наступления мощной атакующей группировки была практически равна глубине ее боевых порядков. С правого фланга ее действия прикрывали французские дивизии, а с левого – четыре американские дивизии, которые, приобретя некоторый боевой опыт в предыдущих, не слишком удачных для них стычках, теперь продвигались вперед вдоль побережья в направлении Бизерты.
К 9 мая 1943 года, когда после прорыва противник захватил порт Тунис, лишь отдельные части войск Оси продолжали сопротивление. Последние из них сложили оружие 12 мая. До этого момента я поддерживал радио– и телефонную связь с германским командованием в Тунисе из Рима. Последние донесения армейского генерала фон Верста, который дрался до последнего снаряда, командира зенитчиков Нейфера и маршала авиации Кехи, под руководством которого последняя эскадрилья люфтваффе поднялась в воздух, чтобы дать бой противнику, свидетельствовали о героизме защитников порта.
Поскольку войска противника все еще сражались на двух разных фронтах, воздушная поддержка со стороны люфтваффе, особенно в отношении 5-й танковой армии, была удовлетворительной. Пилоты наших истребителей на Южном фронте действовали просто блестяще, успешно сбивая самолеты противника. «Штукасы» и истребители-бомбардировщики также работали прекрасно – до того момента, когда стало ясно, что они не могут больше противостоять современным пикирующим бомбардировщикам противника, а также его истребителям, превосходившим их в вооружении. После этого их пришлось вывести из боев. Части бомбардировочной авиации 2-й авиагруппы, которые временно перебросили из Италии для противодействия британскому 10-му корпусу, когда он начал маневрировать в пустыне с целью охвата наших войск, а также для нанесения ударов по аэродромам противника, оказались не в состоянии восстановить баланс сил – главным образом потому, что у экипажей, не обученных ведению боевых действий в условиях пустыни, возникли трудности с навигацией и ориентировкой на местности.
Поскольку сужение зоны военных действий вынудило нас перебросить большинство авиационных частей из Туниса на Сицилию, количество и эффективность наших боевых вылетов снизились. Противник же, наоборот, получил возможность наносить массированные авиаудары по нашим морским коммуникациям и по портам Тунис и Бизерта с использованием тяжелых бомбардировщиков силами обоих своих воздушных командований, в то время как все его легкие самолеты были задействованы для оказания поддержки с воздуха его сухопутным войскам – и это в условиях почти полного отсутствия в воздухе нашей авиации. Эта картина все время стояла у меня перед глазами, когда я надоедал Верховному командованию вермахта просьбами о подкреплениях и улучшении снабжения войск, а Роммеля и фон Арнима убеждал максимально использовать их якобы недостаточные ресурсы.
Эту главу я закончу кратким резюме.
По моему мнению, все, что произошло в Тунисе, стало результатом изначально неверной стратегии. Как я уже говорил, главная, на мой взгляд, ошибка состояла в полном непонимании важности Африканского и Средиземноморского театров военных действий.
Вторая ошибка состояла в недостаточной защите наших морских транспортных перевозок, что впоследствии привело к развалу системы тыловых коммуникаций.
Третьей нашей проблемой, как мне кажется, были трудности, связанные с ведением войны в коалиции с союзниками. Было одинаково вредно проявлять как излишнюю уступчивость, так и чрезмерную непримиримость. Когда Кавальеро на посту начальника Генерального штаба сменил генерал Амброзио, до этого занимавший пост командующего сухопутными войсками, положение стало совершенно невыносимым. Доверительные отношения, существовавшие между Кавальеро и мной, сменились прямо противоположными. Перед этим назначением я предупреждал дуче о возможных последствиях, а поскольку мои соображения остались без внимания, попросил освободить меня от моих обязанностей. К сожалению, я уступил уговорам дуче и его заверениям в том, что он будет «верить каждому из нас как брату». Уже тогда я заподозрил – а теперь в этом уже нет сомнения, – что в правящих кругах в Риме в глубокой тайне обсуждался вопрос о будущем выходе Италии из коалиции.
Четвертая и, возможно, самая катастрофическая ошибка состояла в нашем отношении к Франции. Ее африканские колонии по непонятным причинам были для Гитлера неким табу, и он требовал, чтобы мы занимали в данном вопросе такую же позицию.
Суммируя причины наших неудач, не следует закрывать глаза на тот факт, что мы совершали стратегические ошибки. Эти ошибки (у них также были свои причины, которые можно понять) частично объясняют сравнительно быструю потерю нами Туниса и тот факт, что альянс уже в 1943 году смог создать новый, Южный фронт в Европе со всеми негативными для нас последствиями этого события в смысле общей ситуации. Эти ошибки вызывают тем большее сожаление, что их в значительной степени можно было избежать.
Альянс одержал полную победу. Последние бои оставили у противника ощущение превосходства, что оказало чрезвычайно сильное положительное воздействие на его боевой дух. Потеря Туниса, последовавшая за потерей Триполитании, была особенно тяжелым ударом для итальянского командования и личного состава вооруженных сил союзников. Погребальный звон по их колониальным устремлениям разбудил итальянцев и заставил их осознать опасность, которой подвергалась их родина, до того момента почти не знавшая последствий войны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
