— Какие упыри? Где они? Может, ты задремала, Адель? Иногда в полудрёме…
— Говорят тебе, что очень близко отсюда, почти совсем рядом с нами опустились на землю два упыря. Один из них нас заметил, но не может определить, где мы находимся сейчас, потому что чувствует только движение.
— Не видит, а только слышит? — не понял Иван. — Они слепые?
— Не знаю. Тот упырь сказал другому упырю, что чувствовал движение в этой части леса, а сейчас его не чувствует.
— Куда же они делись? Успокоились, что никого не нашли, и улетели?
— Нет, полетели за подмогой. Намереваются собрать как можно больше упырей и прочесать лес.
— Это плохо, — встревожился Иван. — Может, нам лучше отсюда удирать, пока они не прилетели?
— Я сама сначала так думала, — нерешительно сказала Адель. — Но ведь мы недалеко уйдём, а они, наверное, прилетят скоро. Если они чувствуют только движение, то, может быть, нам не надо покидать наших укрытий, а переждать? Как ты думаешь?
— Переждать облаву? — подхватил Иван. — Ей-ей, неплохая мысль. Они здесь уже были и не нашли нас… Пусть даже они заглянут сюда ещё раз, а мы затаимся и не выдадим своего присутствия. Тогда они уйдут дальше, обшарят всё там и успокоятся. Если они не дураки, то они должны понять, что раз мы не появляемся ни днём, ни ночью, то нас здесь нет. Тогда я сейчас осторожно доберусь до мешка, он близко от меня, и передам тебе что-нибудь поесть. Их поиски, наверное, займут много времени.
— Только не высовывайся, — предупредила Адель. — А когда покажутся упыри, замри и не шевели даже пальцами. Кто знает, как они, упыри эти, устроены? Вдруг они замечают совсем лёгкое движение?
— Понятно. Держи, Адель!
Девушка получила кусок индейки и два куска окорока, оставшиеся от ужина.
— Как бы их не привлёк запах, — забеспокоилась она.
Иван засмеялся.
— Если их не привлёк запах сразу, то, значит, они его и не почувствуют. Я, как вышел на полянку, где ты остановилась, так сразу почувствовал такой аромат копчёностей, что у меня чуть голова не закружилась. Я уж подумал, что схожу с ума, а потом увидел мешок и сумку и понял, что здоров.
— Почему же ты сразу не сказал, что голоден? — удивилась Адель.
— Неудобно было. При первом знакомстве сразу просить поесть… нехорошо как-то. Я тебя очень боялся сначала. Ты так строго меня встретила. Теперь-то я понимаю, что опасность была слишком велика, и поэтому ты только о ней и говорила, но в то время я был совершенно обескуражен.
Адель впервые слышала, что кто-то может почувствовать себя неловко в её обществе, и подумала, что путешествие в одиночку по Лесу Чудовищ, где ей приходилось самой предвидеть опасность и продумывать каждый свой шаг, не прошло для неё даром. Наверное, теперь она кажется властной, резкой и грубоватой. Надо почаще напоминать себе, что она девушка, а не солдафон, иначе к концу странствий Франк её не узнает…
— Адель! — позвал Иван.
— Что?
— Возьми флягу с водой.
— А как же ты?
— Я налью себе в кружку. Впрочем, дождь и без того её наполнит.
Адель забеспокоилась, что её спутник понадеется на дождь и останется без воды.
— Нет, ты, пожалуйста, налей.
— Налил. Ты что-нибудь слышишь?
— Ничего.
— И я тоже, — сказал Иван.
Они пролежали под густыми ветвями ещё полчаса, а потом оба сразу услышали свист.
— Внимание! Слышишь? — спросил Иван.
— Слышу. Замолкаем и молчим, что бы ни случилось.
На поляну долго никто не приземлялся, но в воздухе всё время слышался свист, словно в вышине с очень большой скоростью и совершенно беспорядочно летало много крупных птиц. Наконец, внизу всё засвистело, и замелькали быстрые тени. Адель боялась даже вздохнуть свободно, чтобы не привлечь к себе внимания этих таинственных существ. Интересно, известно ли в учёных кругах, где работает карлик Ник, о том, что упыри различают только движущиеся предметы? Как ей повезло, что два упыря сели возле неё и она слышала их разговор! Но вдруг они всё-таки способны найти и неподвижных людей?
Всю ночь ощущалось присутствие упырей, а утром затаившиеся под ветками путешественники смогли их мельком видеть. Особенно хорошо Адели запомнился случай, когда упырь опустился на землю, медленно сложил крылья и уставился прямо на зелёный шатёр, где она лежала. Девушке казалось, что не увидеть её невозможно, однако упырь сидел совершенно неподвижно и не было похоже, что он вообще что-то видит. Адель присмотрелась. Туловище упыря до пояса было голым, зеленовато-серого тусклого цвета. Оно было бы похоже на человеческое, если бы руки до локтей не срослись с перепончатыми, как у летучей мыши, крыльями. Ниже пояса он напоминал зверя с короткими кривыми задними лапами, опушёнными тёмно-серой шерстью. И на руках и на ногах росли длинные когти, но на ногах они были намного мощнее. Сложенные крылья высовывались над плечами, как безобразные мешки. Но особенно неприятно было смотреть на его лицо. Оно было того же цвета, что и тело, лишённое всякой растительности, с чертами, похожими на человеческие, но словно срубленными топором, да притом неумелой рукой. Глаза у него были затянуты серой плёнкой, так что не было ничего удивительного, что он не видел Адели. Рот напоминал широкую плоскую пасть, а уши по бокам головы были огромными и шевелились над голым как бы срезанным черепом.
Упырь долго сидел, шевеля ушами, а потом расправил крылья и стремительно взмыл в воздух. Адель успела заметить, что летел он с поразительной скоростью, но зигзагами, как у заправской летучей мыши.
Весь день упыри не позволяли путешественникам покинуть свои убежища. Они то исчезали, давая им вздохнуть и размять затекшее тело, а потом вновь появлялись. И дождь не прекращался. Адель чувствовала себя как в холодной, но не ледяной, ванне да ещё под слабым душем. Было на редкость неуютно и неприятно. Хорошо ещё, что Иван в минуты затишья подавал весёлые реплики на тему о своём невесёлом положении. Девушка смеялась, и от сознания, что не одна она терпит всё это, ей становилось легче. Нет, ей не было приятно, что и Ивану плохо, наоборот, она бы порадовалась, если бы земля в его убежище оставалась сухой, а не превратилась в жидкую земляную кашу, как у неё, но её поддерживало то, что её спутник не терял бодрости. Слушая его, она тоже крепилась и заставляла себя отвечать в том же смешливом тоне.
Ночью дождь усилился, а упыри ещё усерднее шныряли кругом, словно темнота их устраивала больше, чем дневной свет. Ветки над Аделью не задерживали водяных потоков, льющихся сверху, и Адель сочла, что никогда ещё не бывала в более отвратительной ситуации. А упыри казались совершенно нечувствительными к ливню.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
