Деятельность парламента превратилась в сплошной митинг по критике правительства, ни на какую серьезную работу депутаты не были настроены, выдвигаются требования отставки правительства. Митинговщина депутатов поджигающе влияла на провинцию, провоцируя незаконные действия и террор.
Председатель I Государственной Думы масон Муромцев, тщеславный, недалекий человек, мнивший себя великим трибуном, вообще не был способен к конструктивной работе, превращая деятельность парламента в цепь интриг и нападок на правительство. Человек с «надушенными усами», как звали его в патриотических кругах (он начинал день, протирая усы одеколоном), двуличный и фальшивый, Муромцев своей страстью к конспирации и красивой позе был своего рода двойником Керенского.
Леволиберальная печать делала I Государственной Думе беззастенчивую рекламу, объявляя ее депутатов «цветом русской интеллигенции», хотя на самом деле в большинстве своем это было собрание национально вредных интриганов и доктринеров, не способных к плодотворной практической государственной работе. I Государственная Дума делает все, чтобы узурпировать власть Царя. С момента открытия тон в ней задают кадеты, которые чувствуют себя хозяевами положения. Ситуация сложилась такая, что В. Шульгин во время думских прений поставил вопрос: «Кто же, наконец, правит Россией в настоящее время: Государь Император Николай II или его величество Винавер I (один из руководителей кадетов, масон — О.П.)». Эта резкая фраза имела успех, а вопрошаемые депутаты ответили: «Пожалуй, скорее, Винавер».297
В то время как по стране шла вакханалия погромов дворянских усадеб, с трибуны Государственной Думы неслись подстрекательские речи леволибералов, призывавших, по сути дела, к грабежам помещичьей собственности и злорадно подсмеивающихся над трагедией дворянства, говоря, например, как депутат Герценштейн, об «иллюминациях дворянских усадеб».
Стремясь захватить власть в стране, либерально-масонское подполье ведет закулисные переговоры о создании кабинета министров под руководством Муромцева или Милюкова. Последний даже проводит секретное совещание с генералом Треповым. На этом совещании один из руководителей либерально-масонского подполья предъявил Русской власти ультимативные условия, на которых кадетская партия примет участие в составлении кабинета министров. Они повторяли все прежние требования кадетских депутатов Государственной Думы — амнистия политическим бандитам и отмена смертной казни террористам, чистка государственного аппарата от преданных Царю сотрудников, фактический разгон Государственного Совета, проведение аграрной реформы по кадетской программе. Принятие этих условий означало бы демонтаж государственной системы России и всемерное ослабление Русского государства. Предъявление этих условий еще раз показало Царю, чего хотят «радетели народной свободы». Было ясно, что с этими господами можно разговаривать только с позиции силы. «Во времена кризисов, — отмечал министр внутренних дел Столыпин, — вызванных существенным преобразованием жизни народной, единственным устоем, на котором зиждется охрана порядка собственности и жизни, является твердая, неуклонно исполняющая свой долг и не поддающаяся никаким колебаниям государственная власть».298
Люди, желающие смуты, говорил Столыпин, прилагают вновь все усилия к возбуждению крестьян, к захватам, поджогам, беспорядкам. Они хотят воспользоваться трудностями переходного времени и добиться своих партийных интересов, но правительство, желая широких реформ, не будет держаться партийных взглядов и не уклонится от строго государственных начал. Власть будет пресекать всякие проявления беспорядков, основываясь на «твердости и определенности в действиях, исключающей всякую возможность какой бы то ни было непоследовательности и колебаний».
Деструктивный антиправительственный характер Государственной Думы продолжал усиливаться. 19 мая 14 членов Государственной Думы обратились к рабочим с призывом к борьбе с правительством, напечатанным во многих газетах. 8 июня в Государственной Думе выступил масон князь С.Д. Урусов с разоблачительной речью якобы незаконной деятельности Департамента полиции, многие факты, приводимые в которой, были злостно извращены и фальсифицированы.
Подстрекательские призывы выступать против законной власти со стороны Государственной Думы все сильней будоражили общество. Кое-где снова начинаются волнения в войсках.
Разложение коснулось даже лейб-гвардии Преображенского полка, в котором по традиции начинали свою военную службу все русские Государи и который занимал первое место среди гвардейских полков. В 1-м его батальоне началось брожение, выразившееся в неповиновении начальству. Решительными действиями батальон был сразу же изолирован; все его чины арестованы и преданы суду.
Продолжаются убийства русских государственных деятелей. 18 июня в Севастополе убит адмирал Чухнин, «выдающийся моряк и честнейший человек», 3 июля застрелен генерал-майор Козлов, которого убийца принял за Трепова.
Последней чертой под деятельностью I Государственной Думы стало ее «Воззвание к народу» от 7 июля 1906 года, в котором она сообщала о подготовке закона о принудительном отчуждении частновладельческих земель. Ознакомившись с этим воззванием, Царь понял, что от этой Думы толку не будет, и, хотя и не без колебаний, принял решение о ее роспуске. Объясняя Русскому народу необходимость этой меры, Царь отмечал: «Выборные от населения, вместо работы строительства законодательного, уклонились в непринадлежащую им область и обратились к расследованию действий, поставленных от Нас местных властей, к указаниям Нам на несовершенство законов основных, изменения которых могут быть предприняты лишь Нашей Монаршею волей». Отмечая также, что деятельность Государственной Думы спровоцировала серьезные беспорядки среди крестьян, Царь твердо заявлял, что не допустит никакого своеволия и беззакония, призвав всех благомыслящих русских людей объединяться для поддержания законной власти и восстановления мира в дорогом Отечестве.299 Одновременно с роспуском Думы уволен председатель Совета Министров Горемыкин, а на его место назначен П.А. Столыпин. Новый созыв Государственной Думы объявлен на февраль 1907 года.
После роспуска Думы 180 ее депутатов выехали в Выборг, где 169 из них подписали так называемое Выборгское воззвание, представлявшее собой преступный призыв к населению не платить налогов в казну, отказываться от воинской повинности. Воззвание носило антигосударственный характер. Задумано оно было лидером кадетов Милюковым. А осуществлено рядом лиц, являвшихся одновременно и руководителями кадетской партии, и руководителями Государственной Думы, Муромцевым, князем Павлом Долгоруким, Николаем Гредескулом, князем Дмитрием Шаховским. Однако на призыв смутьянов никто не откликнулся.
Либерально-масонское подполье и революционные партии пытались таким образом снова революционизировать страну. Но реакция оказалась совсем другой. Грубые выпады против Царя вызвали массовые патриотические демонстрации в его поддержку. Кое-где снова отмечены избиения революционеров, а в Териоках 18 июля неизвестный патриот застрелил одного из инициаторов Выборгского воззвания — Герценштейна.
19 июля 1906 года антирусские партии при участии финского революционера, масона и японского шпиона К. Циллиакуса спровоцировали восстание в Свеаборге, к которому присоединились 4 военных корабля. В Кронштадте взбунтовались три флотских экипажа, а на броненосце «Память Азова» часть матросов, убив двух командиров, подняла мятеж. Все беспорядки были быстро и решительно прекращены верными войсками, а мятеж на «Азове» беспощадно подавлен оставшейся верной Царю частью команды.
Революционная агитация уже почти не имела успеха. Большая часть русского населения разобралась, что хотят «борцы за свободу». Всеобщая забастовка в Москве, объявленная революционерами на 24 июля 1906 года, провалилась; удалось поднять только незначительную часть рабочих. В конце июля полиция ликвидировала главный комитет военной организации социал-демократической партии, при котором находились склад иностранного оружия и типография, выпускавшая клеветнические антиправительственные прокламации. Подпольные террористические организации вовлекали в свои сети самых разных людей, чаще всего незрелую молодежь, которую обманывали лживыми фразами о борьбе за свободу и счастье. Сама же жизнь разоблачила их лживость. К генералу Сандецкому террористы прислали в качестве убийцы русскую девушку с револьвером, которая уже на приеме у генерала не выдержала своей роли, разрыдалась и рассказала ему все: «про весь ужас ее, окутанной ложью жизни, про муку, испытанную ею, когда она решилась на „подвиг“ — сделаться убийцей». Сандецкий, выслушав ее исповедь, проводил до двери, отпустил домой, даже не спросив фамилию.300
