В губернском чека (Харьков) мы нашли кресло вроде зубоврачебного, на котором остались ещё ремни. Весь цементный пол был залит кровью, а к окровавленному креслу прилипли остатки человеческой кожи с волосами. В этом помещении особенно бросилась в глаза колода, на которую клалась голова жертвы и разбивалась ломом, непосредственно рядом с колодой была яма, вроде люка, наполненная доверху человеческим мозгом, куда при размозжении черепа мозг тут же попадал».
В мемуарах Жевахова и Мельгунова любители кровавого коммунистического «садизма» могут найти немало более ужасных картин. В своём исследовании В. Шамбаров отметил некоторые из них:
«Существовала жуткая Харьковская ЧК, где действовали свои «знаменитости» — Португейс, Фельдман, Иесель Манькин, матрос Эдуард, австрийский офицер Клочковский. Особенно тут «прославился» Саенко, комендант концлагеря на Чайковской. Он любил убивать холодным оружием медленно и мучительно. Поблизости от концлагеря были обнаружены более 100 тел с переломами, следами прижиганий раскаленным железом, обезглавленные, с отрубленными руками и ступнями.
У мужчин были изувечены половые органы, у женщин отрезаны груди и соски. В Харькове практиковалось и скальпирование жертв, снятие «перчаток» с кистей рук».
И где международные трибуналы типа Нюрнбернгского?..
4 февраля 1919 года Красные армии коммунистов взяли Киев и «оторвались» в своих сатанинских влечениях. «Войдя в Киев, большевики уничтожили 2 тысяч человек. Офицеров вызывали в театр для «проверки документов», там же перестреляли и перерубили. Хватали на улицах и расстреливали «подозрительных». — отметил в своем обширном исследовании В. Шамбаров. — Много свидетельств сохранилось о том, что творилось в Киеве (49, 52, 56, 95, 103). Здесь угнездилось 16 карательных учреждений! Всеукраинская ЧК, губернская ЧК, уездная ЧК, Лукьяновская тюрьма, концлагерь, особый отдел 12-й армии и т.д.
Действовали эти мясорубки независимо друг от друга, так что человек, чудом вырвавшийся из одной, мог сразу попасть в другую. Главные из них компактно расположились в Липках в квартале богатых особняков. «Эти дома, окруженные садами, да и весь квартал кругом них превратился под властью большевиков в царство ужаса и смерти» (из доклада Центрального Комитета Российского Красного Креста о деятельности ЧК в Киеве). В садах особняков были обнаружены захоронения нескольких сотен трупов — и мужских, и женских, и детских. Умерщвлены они были различными способами. Зафиксированы обезглавливание, проламывание черепов дубиной и молотом, четвертование, вспарывание животов, вбивание деревянного кола в грудную клетку, распятие, убийство штыками и вилами с прокалыванием шей, животов, груди. Были и погребенные заживо — одна из засыпанных женщин была связана вместе со своей восьмилетней дочерью.
В одной из чрезвычаек Киева было обнаружено подобие театра со сценой, креслами для зрителей и следами пуль и крови. Сюда приводили приговоренных мужчин, женщин, на сцене приказывали снимать с себя все до нитки. Палачи демонстрировали меткость, попадая в ту или иную точку тела. А «зрители» пили шампанское, аплодировали удачным выстрелам. Комендант киевской ГубЧК Михайлов, холеный и изящный тип, «развлекался» иным образом. Он отбирал красивых женщин и девушек, и в лунные ясные ночи выпускал их обнаженными в сад и охотился на них с револьвером.
Всего в Киеве комиссия обнаружила 4800 трупов казни. Но нашли не все захоронения, в некоторых ямах людей уже нельзя было сосчитать из-за сильного разложения. А по данным населения об арестованных и исчезнувших родных и знакомых составилась цифра в 12 тысяч жертв. И это только в одном городе! Многие убийцы были из уголовников — Терехов, супруги Глейзер. Но самым крайним садизмом отличались палачи-женщины, Роза Шварц и «товарищ» Вера. Убивали своих жертв с изощренной жестокостью, выкалывали или выжигали папиросой глаза, загоняли гвозди под ногти. Особенно измывались над теми, на ком обнаруживали нательный крест. Таким выжигали или вырезали кресты на лбу, на груди, заставляли умирать тяжело и медленно.
В Киеве комиссарша Нестеренко заставляла солдат насиловать женщин и девочек в её присутствии. Ослушание красноармейца могло стоить ему жизни». В Киеве своими истязаниями прославился ещё палач Лившиц.
Киевляне, харьковчане, многие украинцы воспринимали этот коммунистический террор, как нашествие кровожадных «москалей», так что сегодня у Ющенко и его друзей из США есть почва для разжигания ненависти к русским, есть карта для политических игр, хотя не русские это все организовывали... — а о еврейских комиссарах, захвативших Россию и организовавших столько кровавых, фашистских расправ Ющенко и не пикнет... — а США «не вспомнят».
Именно в захваченном Красной армией Киеве прозвучала торжественная восторженная речь Лейбы Бронштейна: «Чиновники, лакеи старого режима, судейские, издевавшиеся в судах, педагоги, развращавшие в своих школах, помещики и их сынки, студенты, офицеры, крестьяне-кулаки и сочувствующие рабочие — все должны быть зажаты в кровавую рукавицу, все пригнуты к земле. Кого можно — уничтожить, а остальных прижать так, чтобы они мечтали о смерти, чтобы жизнь была хуже смерти» (ЦГАОР, ф.5974, оп.1, е.х.31, л2). Как здесь опять не вспомнить наших современных многочисленных профессоров и академиков — любящих Бронштейна и нагло обманывающих наших детей в учебниках.
В результате договоренности на сторону Красных перешёл со своей армией анархист Нестор Махно. Неожиданная любовь к Центрожиду была в принципе понятна — ведь начальником штаба у Махно был Арон Барон, начальником контрразведки Лейба (Лев) Зиньковский (под маской — Задов), начальником агитпрома — Эйхенбаум (под маской — Волин), была у Махно и отдельная еврейская рота. Кстати, и у Красных также было отдельное воинское подразделение, состоящее из евреев под командованием Иосифа Фурмана — самые надежные красные опричники Ленина, красносотенцы.
Более того — в феврале 1919 г. на сторону Центрожида перешёл от Центральной Рады, которая называлась уже — Украинской Директорией, атаман Григорьев со своей казачьей армией. Это во многом и определило исход воинских сражений против армий Петлюры-Винниченко, которым Антанта так и не помогла. И Красные заполонили Украину.
Киевляне, харьковчане, жители других украинских городов убегали в Одессу — чтобы на кораблях удрать подальше от этого кошмара, реального Ада при земной жизни, но со спешно уехавшими французами почти никто не уехал. Французы внесли огромный вклад в поражение Белого движения на юге. Захватили все южнорусские города, запретили Деникину проводить мобилизацию в Одессе и Херсоне. В Николаеве, на острове Березань и в Тирасполе были огромные склады имущества и оружия ещё царской русской армии, но французы категорически запретили ими пользоваться. Уплывая, французы грабанули «на дорожку» Крымское казначейство. Главнокомандующий французских войск полковник Фрейденберг столько грабанул в России, что даже во Францию не вернулся, а открыл в Константинополе свой банк.
А собравшихся в Одессе беженцев ожидал настоящий земной Ад. В неразберихе, под шумок ухода французов, их беззастенчиво грабили местные банды одесской контрабандисткой мафии во главе с Мишей Япончиком (он же Мойша Виницкий, «Виницкий» — тоже маска), у которого была своя «армия Молдаванки», из которой после прибытия Советской власти был сформирован «специальный», особо надежный 54 полк Красной армии под командованием Япончика и душесмотрителя — политрука Фельдмана.
А в Крыму русских и украинских беженцев грабили банды Соломона Крыма, который даже умудрился создать своё местное крымское правительство.
А когда пришли Красные, коммунисты. «Сперва расправа шла на старых кораблях, стоявших в порту. Людей привязывали к колесам судовых машин, лебедок и разрывали на части. Привязывали цепями к доскам, продвигая ногами в корабельную печь, поджаривали заживо. Потом опускали на веревке в море, приводили в чувство, и снова тащили в печь. Офицеров расстреливали в каменоломне или проламывали головы булыжниками. Потом заработали постоянные расстрельные команды чрезвычаек. С апреля по август, до взятия города деникинцами, было уничтожено по советским официальным данным — 2200, по неофициальным — 5 тысяч человек.
Здесь тоже выделялись женщины. Самой известной исполнительницей приговоров была Дора Любарская. Молодая, красивая, она ходила в дорогих вечерних платьях, демонстрировала томные манеры в стиле «вамп». На службу приходила вечером. Выпивала немного вина, нюхала кокаин, а потом приступала к «работе». Всегда одна. В комнату, где она находилась, заталкивали поодиночке связанных людей, и «товарищ Дора» убивала их со страшными истязаниями. Вырывала волосы, резала уши, пальцы, носы, мужские и женские части. И сама при этом доходила до сексуального экстаза. За два с половиной месяца отправила на тот свет 700 человек. В изощренности и в количестве жертв ей уступала другая чекистка, 17-летняя «проститутка Саша», расстрелявшая всего 200 человек», — описал этот кошмар в своей книге В. Шамбаров. В результате расправ около 5 тысяч людей в Одессе коммунистами и их местными союзниками было убито.
