«Видео – письмо от Робина Смелова. Принять – Отклонить?». Ан поспешно нажал «принять».
Экран монитора моргнул, и Ан увидел незнакомого мужчину. Коротко стриженные чёрные волосы, открывали волевое лицо с широким лбом и узким подбородком, чёрные глаза пронзительно смотрели на Ана. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Внезапно насмешливая улыбка тронула плотно сжатые губы незнакомца, в глазах показалась знакомая весёлая чертовщинка, и он произнёс:
– Ну, здорово, что ли, Ан. Чего уставился-то, давно не видел?
Ан выдохнул:
– Привет, Роб! А то, столько лет прошло. Рад тебя видеть, – машинально произнёс Ан и, опомнившись, потряс головой.
Робин хохотнул, будто услышал его и сказал:
– Ладно, отомри. Не забудь, что это письмо, и я тебя не слышу. – И, посерьёзнев, добавил, – надо срочно поговорить. Вызови меня, как будет время.
Письмо свернулось.
Ан на мгновенье задумался: отправить запрос на контакт с Робином Хранителям или вот он, отличный случай проверить мой личный канал связи? Он ввёл код доступа к искусственному интеллекту, и на экране высветилось диалоговое окно, считавшее биометрические параметры. Несколько секунд и Ан получил ответ от искусственного интеллекта.
– Привет, Андо! К работе готов.
– Привет. Работаем на первом канале. Вызови Робина Смолина и обеспечь конфиденциальность. Доступ к каналу по стандартному разрешению.
– Задание понятно. Выполняю.
Прошла томительная минута, наконец, на экране появилось лицо Робина.
– Привет, – хмуро взглянув на Ана, сказал Робин.
– Привет, Робин, рад тебя видеть!
– Был бы рад, давно бы стукнул, а то, как уехал, так и пропал.
Ан покраснел:
– Ты же знаешь, не принято это…. Да и домой я часто отправляю видео, и тебе приветы.
– Ну да, ну да, их уже складывать некуда, приветы твои.
Ан улыбнулся в ответ.
– Ты совсем не изменился, Роб, хотя сначала я тебя не узнал. Как ты? Тётя говорила, что ты закончил медицинский в элизии и работаешь в лечебнице?
– Ну, раз тётя говорила, значит, так оно и есть. Сам-то как? Осуществил свою мечту?
– Почти, – секунду помедлив, ответил Ан, – работаю над ней.
– Ну, я рад за тебя.
Они молча разглядывали друг друга. Наконец, Робин потёр ладонью лоб и сказал:
– Тут знаешь, какое дело, нужна твоя помощь.
– Помощь? Что я могу для тебя сделать? Ты же знаешь, я всегда, с радостью, если смогу.
– Сможешь, сможешь, если захочешь.
Ан выжидающе смотрел на него.
– Я слышал от твоей тёти, что ты выбился в люди. Работаешь в ЕКЦ главным специалистом. Близко знаком с Главным Хранителем. Люди даже поговаривают, что он обязан тебе жизнью…
Ан молчал.
– Так вот, раз мой школьный товарищ так высоко взлетел, – усмехнулся Робин, – как говориться, грех не воспользоваться.
– Роб, не тяни. Говори уже, чем могу помочь.
– Тут такое дело, – Робин оглянулся, будто проверяя, не слышит ли кто его, – у нас в элизии так называемыми «лишними» и «серыми», ну ты знаешь, создано общество. Ты не подумай! Общество официально зарегистрировано, как общество взаимопомощи Созидателей. Помогаем друг другу в трудную минуту, ходатайствуем перед работодателями, если что. У нас и юристы есть, и даже некоторые бизнесмены, ну, конечно, из тех, у кого мелкий бизнес, помогают тем, кто решается открыть своё дело или у кого споры с работодателями.
– Это здорово, Роб, и ты, конечно, у них главный. Ты всегда был заводилой, – улыбнулся Ан.
– А то, – засмеялся Робин, но тут же посерьёзнел. – Общество солидное, ты не подумай. В него уже входит девяносто пять процентов «лишних» и почти восемьдесят «серых», да и мелкий бизнес хорошо подключился. У нас всё организованно, и крупный семейный бизнес вынужден прислушиваться к нам, хотя, конечно, никакого официального влияния мы не имеем. Типа морально давим.
– И вы хотите получить официальный статус?
– Ты умён не по годам, – улыбнулся Робин.
– Но…, – растерялся Ан, – что же я могу сделать?
– Через два месяца начнутся ежегодные выборы в Общественный совет, и мы подали петицию в Суд элизия с просьбой рассмотреть возможность выдвинуть кандидатом своего представителя.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Понимаю. Если бы такое решение получили, то у вас уже были официальные рычаги давления на крупные семьи для защиты работников.
– Да. Ты правильно понимаешь.
– И каково было решение суда?
Робин потёр лоб.
– Отрицательное, Ан, естественно, отрицательное. Но нам дали шанс.
– Какой?
– В решении указано, что выдача подобного разрешения не имеет прецедента в прошлом и никак не урегулировано законодательно, и чтобы его получить, необходимо личное распоряжение Главного Хранителя. А как ты понимаешь, доступа к нему у нас ни у кого нет. Нет возможности даже отправить запрос напрямую. Мы отправляли запрос Куратору-Хранителю элизия, но он ответил, что не видит необходимости и целесообразности в подобном нововведении.
– Понятно… Ты хочешь передать петицию к Главному Хранителю через меня?
– Да, Ан.
Ан задумался.
– Вряд ли у вас что-то получится. Но можно попробовать. Нужно только найти повод, почему вдруг я выступаю с подобным ходатайством. Вряд ли будет одобрен наш с тобой контакт.
– Ты не думал, что пора, в конце концов, навестить свою тётушку? Девять лет прошло, а ты ещё ни разу не видел своих родных, кроме как виртуально. А у неё может здоровье уже не то.
– Что? – подпрыгнул Ан, – тётя больна?
– Угу. Больна, тоской по своему нерадивому племяннику, который забыл про неё.
– Ну, ты даёшь, Роб. Напугал. И ничего я не забыл, но приехать все-таки надо. Ты прав. И своих навестить, и узнать как там вообще дела.
– Вот – вот, и я про тоже.
– Я приеду Роб, обязательно приеду, – Ан открыл календарь дел. – Когда ты говоришь у вас выборы? Через два месяца? – спросил он, просматривая его.
– Да.
– Так, так, так. Значит, как минимум за месяц у Главного Хранителя должна быть ваша петиция, а ещё лучше и раньше. Я приеду через неделю, Робин. Думаю, так мы все успеем.
– Спасибо, Ан, – серьёзно сказал Робин, – я знал, что на тебя можно рассчитывать, что ты поможешь.
– Да не за что, Роб. Ещё неизвестно, как к петиции отнесётся Главный Хранитель. Если честно, то на твоём месте я бы не рассчитывал на него, но попробовать, конечно, нужно.
Вопрос был решён, и они замолчали.
– Ладно, Ан, пора мне отключаться, чтобы у тебя не было неприятностей.
– Пока, Роб. Рад был тебя увидеть. Встретимся через неделю.
Робин задумчиво смотрел на него.
– Ан, а ты не хочешь узнать, как поживает Линда?
Ан вздрогнул. Робин увидел, как бледность разливается по его лицу.
– Зачем, Роб? Думаю, у неё всё прекрасно. Зачем ворошить прошлое?
– Ага, ага. У неё всё прекрасно. Отдельная палата. Правда, окно за специальным стеклом, и выходить никуда нельзя, а так все хорошо: питание хорошее, койка мягкая.
Ан остолбенело смотрел на Робина.
– Выдохни уже.
– Что ты сказал? – просипел Ан.
– Я сказал воды выпей, ни фига не понимаю, что ты там сипишь.
Ан схватил графин и налил в стакан воды, залпом выпил.
– У тебя, что в графине водка? – поинтересовался Роб.
Насмешливый голос его действовал отрезвляюще. Постепенно Ан приходил в себя.
– Рассказывай.
– Что рассказывать-то? Достал её отец. Как ты уехал, все пытался выдать замуж за своего компаньона. А что? Неплохая партия. Богат. Из семьи крупных бизнесменов – фермеров, которые поставляют в «Хлебный дом» зерно, да и сам ещё не стар, и сорока нет, и видно любит Линду, не надышится на неё. И что она сопротивляется? Не понятно. Должно быть, всё сохнет по кому-то, – Робин в упор смотрел на Ана, – а этот кто-то забил на неё, носится со своей мечтой. Вот она и того, не выдержала и траванулась.
– Как траванулась? – прошептал Ан, с ужасом смотря на Робина.
– Ты что, дурак? Не понимаешь, как люди могут отравиться, сводя счёты с жизнью? Наглоталась снотворного. Не насмерть, конечно, откачали, ну папашка и упрятал её в психушку.
